Я изучаю карту «бубновой королевы» в своей руке, совершенно новую по сравнению с той, что я носил в кармане в прошлом году. Делая вид, что меня интересует только ее оформление, я слушаю и наблюдаю за своими оппонентами из-за угла. В нашем казино используется только та колода, которую я разработал, и на этой карте с королевой справа вверху изображен красный цветок, а перевернутая королева сжимает меч. Краем глаза я замечаю, как Винни делает то же самое движение под столом. Я молча добавляю это второе нарушение к своему списку претензий к нему, прежде чем заговорить снова.

— Отвечая на твой вопрос, не являюсь ли я дикой картой. — Я прочищаю горло. — Моя репутация, очевидно, опережает меня, но я не из тех, кто теряет самообладание. Как раз наоборот, я выполняю собственный указ Хранителя.

— Как же так? — спрашивает Томсон. Его жесткие седые брови сходятся на переносице, когда он небрежно делает ставку.

— Контракт Гвардии - это закон, и хотя О'Ши считал, что может нарушить первоначальное брачное соглашение между нашими семьями, раньше это никогда не делалось без причины, и он ее не приводил. Мне была обещана Красная Камелия. Мы должны были объединить Гвардию и положить конец разногласиям внутри. Монро думает, что у него есть влияние, но его семья - новая Гвардия. Он получил только половину своего наследства, потому что у него еще нет наследника, и он хочет быть Хранителем. Ему нужна Лейси для обеих...

— Разве не поэтому ты хотел ее? — Винни хихикает. — Впрыснуть в нее ребенка Маккеннона, чтобы получить для этих Маккеннонов большие деньги?

Я затягиваюсь сигарой за миллион долларов, в последний раз по-настоящему наслаждаясь ароматом «Royal Courtesan». Насытившись, я оборачиваюсь к Муньосу, чтобы выпустить серое облако в человека, роющего себе могилу. Пока Винни отмахивается от дыма, я тушу остаток своей золотой сигары в виски пьяного итальянца-придурка. Она шипит, попадая в жидкость, и я оставляю ее там, улыбаясь ему и откидываясь на спинку стула.

— Мне не нужны деньги О'Ши или моей семьи, если уж на то пошло. Мне обещали Лейси. О'Ши украли ее у меня и пытались отдать другому, но я украл ее обратно. Мне не нравится, когда люди пытаются забрать то, что принадлежит мне, Винни. Тебе не мешало бы вспомнить об этом в казино моей собственной семьи.

Мой взгляд скользит по его картам, давая ему понять, что я видел, как он жульничал - неумело - на протяжении всей игры.

Лицо Винни, черт возьми, бесценно. Его обычно румяная бледность превратилась в болезненную, и хотя его глаза горят ненавистью, сигара дрожит в зубах от страха.

Оливковые щеки Лучиано потемнели до насыщенного, оскорбленного сливового цвета, а его темные глаза впились во второго.

Хорошо. Ему должно быть неловко, что его собственный человек ворует в моем заведении.

— Приятно знать, что среди воров есть честь, Лучиано.

— Лучиано не воры, — возражает он.

Винни ерзает рядом с ним. На лбу у идиота выступил пот, как будто он одновременно злится и усердно работает над ответом.

— Разве мы не все воры? — мой отец шутит, пытаясь поднять настроение. — В этом вся Гвардия. Общество воров с хорошим пиаром.

— Ты даже украл собственную жену, Финнеас. Каков отец, таков и сын. Забавно, как история повторяется, — смеется Муньос вместе с остальными, в то время как Лучано, кажется, расслабляется. Но я поворачиваюсь к отцу.

— О чем это говорит Муньос?

— Ты не знал? — спрашивает Милтон и выдыхает смешок из-за сигары. — Вот почему О'Ши ненавидят твою семью в первую очередь. Твоя мать была обещана Чарли, но твой отец похитил ее в ночь перед свадьбой. Единственная разница между тобой и твоим отцом в том, что ты, скорее всего, спас жизнь своей жене. Барон - чудовище со своими женщинами.

Правда в его последнем заявлении заставляет мою кровь закипеть, но я все еще не могу прийти в себя после первой половины.

— Папа, они разыгрывают меня из-за тебя и мамы, да?

При этой истории светлые щеки моего отца заливаются румянцем.

— Так говорят. Но мы с твоей матерью первыми полюбили друг друга, и Чарли это знал. Он хотел ее ради власти ее семьи. Я хотел ее ради ее сердца. Чарли может ненавидеть меня за это, но я ни о чем не жалею.

Сегодня утром я сказал ту же фразу Лейси, и то, что я услышал свои же слова из уст отца, ударило меня в самое сердце. Я знал, что мои родители любили друг друга, но понятия не имел, что они чуть не разрушили все друг ради друга.

Лучиано усмехается.

— Любовь? Что за нелепая концепция. Знаешь, что я думаю? Никогда не влюбляйся в женщину, не говоря уже о женщине Гвардии. Они хотят манипулировать тобой только ради собственной выгоды. Господи, Маккеннон, ты хороший человек, но романтичный дурак.