Он снова швыряет меня об окно, и все мое тело сковывает ужас, я готовлюсь пройти весь путь до конца, пока не сталкиваюсь с тошнотворным глухим стуком. Я хочу отползти, но он хватает меня за волосы прежде, чем я успеваю сесть.
Его насмешливое лицо и дикие глаза заполняют мое видение.
— Мэйв последовала за тобой, когда ты прокралась в гардероб, как гребаная крыса. Она не заходила внутрь, но слышала достаточно за дверью. Кайан сказал, что не позволит тебе - своей жене - пойти к алтарю с другим мужчиной.
Он стягивает перчатку с моей левой руки и встряхивает запястье, свирепо глядя на кольцо на моем пальце.
— Это правда?
Прежде чем я успеваю ответить, он срывает с моего пальца обручальное кольцо, порезав кожу на костяшке.
— Нет! Пожалуйста! — я задыхаюсь, заставляя себя кашлять еще сильнее.
Он крепче сжимает мои волосы, прежде чем сесть на корточки и ткнуть кольцом мне в лицо.
— Ты на самом деле вышла за него замуж, тупая сука? Как это вообще возможно? Когда это случилось?!
— Я… все произошло так быстро. М-мой девичник. Это е-ерунда. Ошибка. Он о-одержим мной и... и я позволила ему притворяться какое-то время. Все кончено. Я покончила с этим с-сегодня вечером.
Ложь обжигает мне язык, но я скажу все, что должна, чтобы защитить Кайана от гнева, который испытываю на себе прямо сейчас.
— Вы, гвардейские сучки, все одинаковые. Всегда ищете самый богатый член, чтобы переспать с ним. Позволь мне спросить тебя. Ты завершила роман? Он забрал то, что принадлежит мне?
— Это... никто... не может забрать. — Я вкладываю весь свой гнев в последнее слово, но оно выходит только с хриплым вздохом.
— О, видишь, вот тут ты ошибаешься, ты, драгоценный цветок. Ты забыла, что ты Красная Камелия Гвардии? Тебя купили и за тебя заплатили. Сорвали для моего удовольствия. С тобой можно поступать так, как я посчитаю нужным.
Он хватает мою киску через атласную ткань платья и впивается в мой центр, заставляя меня вскрикнуть.
— Какой бы свободой, по твоему мнению, ты ни обладала в этом обществе, ее больше нет. Если ты не начнешь слушаться меня, можешь попрощаться и со свободой своего несчастного отца. Я буду натравливать на него своих людей в тюрьме снова и снова, пока он не будет висеть на волоске от смерти. Мне просто нужно, чтобы он дышал, пока у тебя не родится мой наследник, тогда я смогу стать Хранителем. И если ты не скажешь Кайану Маккеннону, что расторгаешь брак, я пойду и за ним.
Я качаю головой.
— Т-ты н- не можешь. Он слишком силен.
Барон заливисто смеется мне в лицо, отчего слюна летит мне на щеку.
— Я думал, ты, по крайней мере, умна, но, похоже, ты такая же тупая, как и все остальные, — хвастается он, указывая на свою грудь. — Я заручился поддержкой на Северо-Востоке и Гвардии, чтобы свергнуть твоего отца. Я организовал арест твоего отца. Дважды. Я подделал бухгалтерские книги твоего отца и использовал его собственные деньги, чтобы заплатить полиции, прокурору и судье за то, чтобы они держали его в тюрьме. Удивительно, чего можно добиться, обманом получив миллиарды от других людей. Верность и предательство с помощью одной транзакции. Теперь я решаю, страдает ли твой отец или процветает, с помощью одного сообщения. Ты действительно думаешь, что я не могу сделать то же самое с Кайаном гребаным Маккенноном? Он никто в Гвардии. Никаких активов. Никакой поддержки. Он разгуливает здесь так, словно это чертово заведение принадлежит ему, но он прославленный наемный убийца, и у меня на руках все козыри.
Стены вокруг меня прогибаются. Откуда-то издалека доносится низкий гул, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что это гром, а не моя грудь. Я дышу ртом, чтобы остаться в живых. Но каждое его слово словно вбивает гвоздь в мой гроб.
Кайан сказал, что у него есть поддержка от семей в Гвардии, что он может узнать, как помочь моему отцу. И все же, он ничего не придумал. У него действительно так много власти, как он думает? Или люди отвернулись от его семьи, как они отвернулись от моей?
Может ли Барон убить его?
Это кажется невероятным, но даже когда я думаю об этом, у меня в груди болит даже от малейшей возможности. Я неудержимо дрожу, и слезы текут из моих глаз по щекам.
Барон насмехается надо мной и отпускает мои волосы, отодвигая их от себя.
— Видишь, вот почему я ненавижу косметику. Ты выглядишь как чертова катастрофа. Ты приведешь себя в порядок, но сначала нам нужно сделать звонок.
Мои глаза расширяются, когда Барон лезет в карман, чтобы вытащить два телефона, свой и мой, сверкающий красно-серебристым. Зловещая улыбка появляется на его губах, и он поднимает мой.