Мой разум хочет взбунтоваться, но я зажимаю рот. Когда он подходит ближе, я вижу только твердеющую выпуклость в его джинсах. Я сажусь в первом ряду, когда он расстегивает ремень одной рукой, точно так же, как он делал, когда убивал Перси. Ремень выскальзывает из петель одним махом, и у меня текут слюнки. Следующим движением он оборачивает ремень вокруг запястья, через пряжку, и затягивает его резким движением руки. Ремень свисает и касается пола. Мое любопытство зашкаливает, пока его свободная рука не тянется к молнии.

Я чувствовала, какой он огромный, но когда он расстегивает молнию и вытаскивает свой член из боксерских трусов, его размер шокирует меня, поскольку он тяжелый, толстый и набухший. Он как раз на той высоте, на которой я могу лизать его, но я держу эту безумную мысль под контролем. Однако моя киска сжимается, умоляя его наполнить меня.

Он обдувает теплым дыханием мое влажное отверстие, заставляя меня извиваться. Моему разуму требуется секунда, чтобы осознать, как он расположил нас, но когда я понимаю это, я сглатываю.

— Вот что мы собираемся сделать. Я обещал вытрясти правду из твоего хорошенького ротика. Если ты порадуешь меня своими ответами, я обещаю заставить тебя кончить.

Мысль о том, что у меня во рту будет такая огромная штука, вызывает у меня головокружение. Или, может быть, это от того, что я нахожусь вверх ногами. В любом случае, как бы сильно я ни хотела сделать это, чтобы доставить ему удовольствие и разозлить его, не давая никаких ответов, я не знаю, смогу ли я физически сделать это.

Прежде чем я начинаю задыхаться то ли от нервов, то ли от выворота, его длинная, сильная рука обхватывает меня за спину и поднимает. Моя голова и грудь снова параллельны земле, но на этот раз я смотрю в потолок, а ноги по-прежнему высоко подняты. Новое положение заставляет кровь, приливавшую к голове, медленно отливать обратно к остальным частям моего тела. Тепло разливается под моей кожей, и мягкая улыбка растягивает мои губы. Север сдвигается так, чтобы его голова загораживала свет. Я в замешательстве хмурюсь, встречаясь с ним взглядом. Нож поблескивает, когда его указательный палец убирает завиток с моих глаз.

— Под таким углом дышать будет труднее, но я буду наблюдать за тобой, чтобы уловить любые признаки того, что это становится для тебя невыносимым, и в твоем распоряжении будет два варианта, чтобы сказать мне об этом самой.

— Хорошо...

— Первое - это безопасное движение. Я дам тебе кончик своего ремня, и ты дернешь за него, если тебе нужно, чтобы я остановился. У тебя должно быть достаточно свободы движений, чтобы обеспечить мне безопасное движение, чтобы я мог вывести тебя из этого положения, если ты этого захочешь.

Раздражение заставляет меня огрызнуться.

— Какое тебе дело? Разве ты не пытаешься вытянуть из меня информацию? Делай все, что в твоих силах, Северино Лучиано.

Он качает головой и издает мрачный смешок.

— Ты никогда не видела моего худшего, Талия Аморетти. Но ты права. О чем я только думал? Давай перейдем к делу. Твоим вторым вариантом будет стоп-слово. Когда я трахну тебя в лицо, я дам тебе немного передохнуть. Вот тогда ты им и воспользуешься.

— Черта с два я это сделаю. Я справлюсь со всем, что ты мне дашь.

Улыбка медленно перерастает в ухмылку.

— Я рассчитываю на это. Выбирай сейчас...

— Тюльпан.

Он хмурит брови, и эмоция, которую я не могу расшифровать, мелькает на его лице. Не знаю, что на меня нашло и почему я выбрала это слово, но дело сделано. Теперь, когда я выбрала, это... это ощущения идеальные.

— Тюльпан. — Его голос хриплый. — Почему?

Он все еще обнимает меня за спину, и я пожимаю плечами в ответ на его руку, пытаясь разрядить напряжение, которое нарастает между нами.

— Из-за печенья «тюльпан», которое я испекла в первый день нашей встречи. — Я хотела, чтобы это прозвучало беззаботно, но мои слова прозвучали таким же хриплым шепотом, как и его.

— Прекрасно. Это Тюльпан. — Он отпускает меня, и кровь пульсирующими волнами возвращается к моей голове. Его член находится достаточно близко, чтобы я могла укусить его, когда он, должно быть, читает мои мысли.

— О, и никаких клыков, vipera...

— Как только ты окажешься у меня во рту, ты будешь в моей власти, Север.

Он хихикает и целует мой клитор холодным металлом. Я совсем перестаю дышать.

— Север...

— Тсс, не волнуйся, vipera. Я воспользуюсь этим, только если ты воспользуешься зубами. А пока... — Он направляет холодное оружие на мой вход и проводит им по моему возбуждению. Мной овладевает явная паника, пока я не понимаю, что он вообще не использует лезвие. Это всего лишь ручка. — Дыши, dolcezza, — бормочет он.

Я делаю вдох, и прохладная жемчужно-белая рукоятка, которую я держала, забирая три жизни, входит в мою киску.

— Черт, ты, должно быть, напряжена. — Он мягко погружает оружие глубже в меня, и я стону от желания. — Я не могу дождаться, когда трахну тебя своим членом и раздвину еще шире.