Если я честен сам с собой, в ней есть что-то, что напоминает мне девчонку, которая спасла меня. В один момент Тэлли непостоянна, а в следующий нежно дразнит своих напряженных nonni. Она любит искусство, и когда она борется с собственными нервами, то находит утешение в мягком комфорте и порядке. Чем больше я узнаю о ней, тем еще больше хочу узнать.

Я не был готов так увлечься незнакомкой, особенно теперь, когда я начал войну со своим дядей. Я никогда не мечтал о любви для себя, но, судя по мечтам, которые мне снились в последнее время, Тэлли — именно тот тип женщин, в которых я бы влюбился, — из тех, кто свирепо смотрит на своего врага, пряча оружие в дрожащих кулаках.

Тэлли была готова ударить Перси по яйцам нитяными ножницами, ради всего Святого. Я не сомневаюсь, что она сделала бы все, что в ее силах, чтобы защитить себя, но она не смогла бы воздать ублюдку все, чего он заслуживал. Кроме того, я не хотел, чтобы она делала это в одиночку. Теперь ее руки все еще чисты, и она в безопасности от урода навсегда.

Единственная забота, которая у меня осталась, — это убедиться, что моя мать не узнает об этом и не проболтается своему мужу. К счастью, Рейз позаботится о теле, и я надеюсь, что ее стайка подхалимов будет занимать ее достаточно долго, чтобы я вернулся домой еще до того, как она по мне соскучится.

Повесив трубку после разговора с двоюродным братом, я отправляю ему сообщение о своем местоположении и убираю телефон обратно в карман. Снова опираясь на трость, я подхожу к мусорному контейнеру и заглядываю в щель. Гараж, насколько я могу судить, пуст, поэтому я проскальзываю внутрь и направляюсь к дядиному Роллс-Ройсу.

Ночь стала тише, и моя походка мягко отдается эхом от кирпичных зданий, окружающих парковку. При таком тусклом освещении у меня возникает странное ощущение, что я совсем один, но за мной наблюдают. Я крепче сжимаю рукоять трости и держусь в тени по пути к машине, готовый защищаться, если кто-нибудь нападет.

Я всегда был бдительным и безжалостным. Состоявшийся мужчина должен быть таким. Но что-то сломалось внутри меня после того, как я убил Винни. Когда я придумал свой план получить от него информацию, я думал, что он даст мне все ответы, в которых я нуждался, о девочке, которая пожертвовала своей жизнью ради меня. По его словам, это был не только тупик, но и все, что, как я думал, я знал, было ложью.

Мое предчувствие о смерти моего отца было верным, но все остальное — мое похищение, девочка, даже то, как мясная лавка превратилась в парикмахерскую моего отца, — все это ложь. С тех пор как я узнал об этом, я испытываю какое-то извращенное чувство вины. Несмотря на то, что я не имею никакого отношения к смерти Бьянчи, я не могу перестать чувствовать себя соучастником по ассоциации.

Конечно, человек, который на самом деле убил эту семью, стоит, прислонившись к Роллс-Ройсу моего дяди, ни о чем на свете не заботясь.

Я бы убрал Альфонсо Фоглио прямо сейчас, если бы мог, но поскольку я один из солдат Клаудио, у меня нет свободы действий решать, кому жить, а кому умереть. Если бы я это сделал, Фоглио ушел бы одним из первых. А так мне уже крышка, если Клаудио узнает о беспорядке, который я устроил в переулке. Не говоря уже о том, что каждая секунда, пока Винни остается в своем «запое», приближает Клаудио к пониманию того, что что-то не так. Мне нужно двигаться в тишине как можно дольше, чтобы я мог нанести удар, когда буду готов, а это значит, что водитель моего дяди на сегодняшний вечер в безопасности.

Но когда я подхожу к Роллс-Ройсу, становится очевидно, что Фоглио решил испытать мою сдержанность сегодня вечером. Его глаза прикованы к телефону, пока он курит косяк. Он проводит пальцем по экрану, который так ярко выделяется на фоне его бледной кожи, что незнакомец мог бы легко узнать его задницу на опознании. В довершение всего в свете гаражных фонарей вырисовывается блестящий пластиковый пакет с таблетками у него в руке.

Что за проклятый идиот.

Без сомнения, он ждет сделки с наркотиками, пытаясь убить двух зайцев одним выстрелом в качестве водителя моей матери сегодня вечером. Тяжелый вздох вырывается из моей груди, когда я пытаюсь подавить эмоции, все еще текущие по моим венам.

До прихода Клаудио к власти мы никогда не продавали наркотики в моей части города. Теперь Норт-Энд — первое место, где останавливаются его лакеи. Он даже заходит так далеко, что продает экспериментальное дерьмо от какого-то таинственного поставщика.

Если бы это было мое королевство, мы бы вообще не связывались с наркотиками. Торговля наркотиками по соседству не только вредит нашему дому, но и приводит к небрежности. Пользоваться запасом еще хуже. Это именно то, что Фоглио сжигает прямо сейчас, в который добавлено черт знает что и Бог знает откуда.