— Один раз - это уже слишком много. Скажи мне, сколько раз ты действительно думаешь, что это было так, но не дай ему услышать. У меня есть теория.

— Почему? Что ты собираешься делать?

Позади себя я сжимаю ее руку. Снаружи я в ярости, но внутри я также радуюсь, что она до сих пор не отстранилась от меня. Ярость и страстное желание — пьянящий коктейль, бурлящий во мне.

— Просто назови мне примерное количество, dolcezza (прим.пер. с итал.: Сладость). От этого зависит его жизнь. Если ты мне не ответишь, я все равно уберу его прямо здесь.

Для пущей убедительности я прижимаю трость к его горлу, заставляя его взвизгнуть. Она не умоляет меня отпустить его. Вместо этого она делает паузу.

То ли она колеблется из-за того, что ей нужно обдумать свой ответ, то ли потому, что хочет проверить, не блефую ли я, я не знаю. Однако, чем дольше она ждет, тем больше гордости наполняет мою грудь. Как будто она знает, что жизнь этого парня в ее руках, но она хочет сидеть сложа руки и наслаждаться шоу.

Бледная кожа моей жертвы побелела от краев древка трости. Все остальное его тело становится темно-красным, и он изо всех сил пытается выдавить хоть слово из-за сокрушительного давления на трахею. Он умоляюще смотрит на нее, явно зная ее не так хорошо, как ему кажется.

Напряженная мольба вырывается из его горла.

— Талия, пожалуйста. Не говори ему...

Его хнычущее возражение побуждает ее к действию, и она встает на цыпочки, чтобы дать мне то, что я хочу. Блядь, если бы я не был заинтересован в ней раньше, ее кровожадная покорность сделала бы это для меня сама по себе.

Все еще держа меня за руку, она другой рукой сжимает мое плечо для равновесия. Ее губы касаются раковины моего уха, и тот же приторно-сладкий аромат, который я считал просто ароматом пекарни, теперь наполняет мои легкие. Мой рот наполняется слюной, когда ее теплое дыхание касается моей кожи.

— По меньшей мере десять раз.

По меньшей мере десять раз? Десять гребаных раз ей пришлось сказать этому сукину сыну, чтобы он убрал от нее свои руки. Это неприемлемо.

— Ч-что она сказала? Что бы это ни было, она лжет! Клянусь...

— Как тебя зовут, засранец? — я ослабляю давление, чтобы он мог выдавить ответ без хрипоты.

— Перси.

— Ну, Перси. Мне не нравится число, которое она назвала, но мне любопытно. Как ты думаешь, что она сказала?

Он качает головой, и я снова сжимаю его.

— Я... я не знаю! Должно быть, она солгала. Это было всего один раз...

— Да ладно тебе, Перси. Как ты думаешь, что она сказала?

Я не узнаю свой собственный голос — грубый и низкий, полный неприкрытой ненависти. Когда я работаю в мясном отделе, я холоден и расчетлив. Я приучил себя быть таким с тех пор, как мой отец списал меня со счетов, потому что в детстве я позволял своим эмоциям брать верх. И вот я здесь, несусь на них, как на яростной волне, и, черт возьми, как же это приятно.

— Ответь мне, Пер...

— Два!

— Два? Ты уверен?

Талия что-то ворчит у меня за спиной. Я поглаживаю костяшки ее пальцев большим пальцем, прежде чем оглянуться через плечо.

— Не волнуйся, я тебе верю.

— Нет, подожди! Я... я не знаю количество, ясно? Это единственные случаи, которые я могу вспомнить!

Христос, сначала Винни, к счастью, не смог разгласить важную информацию, в которой я нуждался, а теперь этот ублюдок?

— В последнее время у идиотов много проблем с памятью, — бормочу я.

— Ч-что?

— Похоже, ты и моя девушка не сходитесь во взглядах. Я собираюсь отпустить тебя, на данный момент. Но я хочу, чтобы ты запомнил число, которое ты дал мне, и я хочу, чтобы ты очень постарался напрячь свой крошечный мозг, чтобы выяснить, какое число дала мне Тэлли. Ты понял?

Он быстро кивает, готовый согласиться на что угодно, лишь бы избежать сильнейшего проявления моего гнева.

— Идеально. А теперь иди на вечеринку дальше по коридору. Пообщайся. Приятно, блядь, провести время. Забудь пока о том, что произошло. Но не забывай о моих инструкциях.

— Да, да, ты прав, клянусь. Только, пожалуйста, не делай мне больно.

Мрачный смешок срывается с моих губ.

— Я не могу этого обещать.

Его глаза расширяются, но я пока не собираюсь выполнять свою угрозу. Я отодвигаюсь назад, ближе к Тэлли, чтобы продолжать прикрывать ее. Один хороший удар моей тростью по его виску вывел бы его из строя, но я не хочу рисковать ее безопасностью. Когда она полностью защищена, я убираю трость с его шеи, чтобы освободить его.

Он громко сглатывает и, не теряя ни секунды, выбегает из комнаты.

— Ты почти попал в мой список, ублюдок, — бормочет Тэлли себе под нос.

— Не волнуйся, vipera, я позабочусь о нем.