— Вот. — Он протягивает его Бьянке.

— Здесь первокурсники или старшекурсники тоже?

— Здесь должны быть все братья того года. Ты ищешь кого-то еще?

— Только еще одного родственника. Он сказал мне, что был в том же братстве, что и мой отец.

— Вот. — Марк достает еще несколько альбомов начала 80-х годов. — Можете найти его здесь.

Они начинают говорить о чем-то другом и оставляют нас одних, сказав, положить их на место, когда закончим.

Мы делим альбомы на двоих и начинаем их перебирать.

— Может, он использовал другое имя? — предлагаю я, но Бьянка даже не слышит меня. Она слишком сосредоточена на альбоме 80-го года.

— Нашла! — Бьянка вскакивает и на ее губах играет широкая улыбка. Она тут же подходит ко мне и указывает на фотографию.

— Вот. Артуро Хименес, выпуск 81-го года, — говорит она с энтузиазмом,

Когда я смотрю на фотографию, я почти в шоке от того, что вижу. Он моложе... намного моложе, но ошибиться невозможно.

— Я знаю его... — шепчу я, не совсем веря фотографии передо мной.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, я, блядь, знаю этого мужчину... — И самая характерная черта — большая родинка на правой верхней губе.

— Это Эндрю Галлагер.

Бьянка выпрямляется и смотрит на меня.

— Эндрю Галлагер?

— Или не совсем... — добавляю я резко. — Это человек, которого я знал под именем Эндрю Галлагер. Мужчина, за которого я дрался... Клянусь, это он. Но... в этом нет смысла.

Я чувствую себя потерянным. Он столько лет был у меня под носом... Я мог бы легко разрушить его...

— Хочешь сказать, что и Хименес, и его правая рука были замешаны в бостонском бойцовском клубе... и они завербовали тебя.

— Да... но почему?

— Пожалуй, это самый важный вопрос. Они должно были знали, кто ты.

— О, они определенно знали. — Я горько усмехаюсь.

Но сейчас это уже не важно.

У меня есть лицо Хименеса.

И скоро все будет кончено.

Глава 42

Бьянка

Мы не пробыли дома и часа, когда Адриан закрылся в своем кабинете и начал пить.

Я заходила к нему время от времени, чтобы принести еды и воды, но видела, что он находится в своем собственном мире, разбираясь с информацией, которую он узнал.

Даже когда пришел врач Влада, Саша, проверить мою рану и зашить ее как следует, Адриан не вышел из кабинета.

Я даже не знаю, что делать в таком случае. Я никогда никого не утешала...

Как это делается? А что если он не хочет, чтобы я его утешала?

Я не способна на сложные чувства, и, соответственно, не понимаю их в других.

Хотела бы я, чтобы у меня был кто-то, кому можно позвонить и спросить, что делать в такой ситуации, но мой единственный друг оказался таким же эмоционально неполноценным, как и я.

Вынимая противень из духовки, я вздыхаю. Я пыталась испечь торт. С уверенностью можно сказать, что ничего не получилось.

Он наполовину сгорел... но, может, я смогу обрезать края? Я искала в Интернете, что можно сделать, если человек грустит, и в одной из статей предлагалось испечь торт. Ну, вот, я и решила испечь торт. Я быстро сходила в магазин, взяла недостающих ингредиентов и принялась за дело.

Видите ли, я неплохо готовлю... еду. Торт — это совсем другое дело. Мне потребовалось три попытки, чтобы правильно приготовить тесто, и теперь я вынуждена иметь дело с подгоревшими краями.

Клянусь, нигде не упоминалось, что для этого нужно быть профессионалом.

Не отчаиваясь, я снова надеваю фартук и приступаю к глазури. Это должно быть проще, так как не требует никаких забав с духовкой.

В итоге у меня получается что-то вроде глазури, которая немного слишком сладкая, но вполне пригодная. Я наношу ее на не сгоревшие части, после того, как разрезаю его на небольшие коржи.

Удовлетворенная своей работой или настолько уверенная, насколько это возможно, я начинаю украшать тарелку. Наполняю стакан лимонадом, добавляю немного ибупрофена на всякий случай и иду в кабинет.

— Адриан? — спрашиваю я, открывая дверь своим не поврежденным плечом, осторожно держа поднос в руках.

— Я испекла тебе торт, — улыбаюсь я, гордясь собой.

Адриан плюхнулся лицом на стол, рядом с ним полупустая бутылка.

Я хмурюсь на секунду, затем вздыхаю и ставлю поднос в другое место, прежде чем подойти к нему.

— Адриан? — я легонько касаюсь его плеча, но он не отвечает, а лишь издает полустон.

— Хорошо, мистер, ты идешь спать. — Я изо всех сил пытаюсь поднять его, но он весит вдвое больше меня, так что это не так-то просто. — Немного помощи не помешало бы, — бурчу я, но он, похоже, не просыпается.

С большим трудом мне удается затащить его на кровать или скорее бросить, когда я нахожусь на расстоянии. Снимая с него обувь, я пытаюсь устроить его поудобнее.

— Би? — Стонет он, ворочаясь в постели.

— Ты пьян, — констатирую я факт.