Теперь я знаю, что это все Энцо. Он так долго был и матерью, и отцом и посвятил все свое время тому, чтобы наш Лука рос любимым и воспитанным.

Я слышала все эти истории от мамы Марго, и она не уклонялась от того, чтобы рассказать мне, насколько Энцо был предан маленькому Луке: менял ему подгузники, просыпался каждые несколько часов, чтобы покормить его ночью, или просто брал его с собой повсюду, боясь оставить его одного даже на секунду.

Я никогда не думала, что могу любить его больше, но, когда я узнала все, что он сделал для меня и для нашего ребенка, мое сердце наполнилось такой любовью, что я разрыдалась.

— Мама, — подбегает ко мне маленький Лука с маленькой книжкой в руках. — Ты можешь почитать мне это?

— Конечно, — с готовностью соглашаюсь я, похлопывая по месту рядом с собой, чтобы он сел. — Посмотрим, — говорю я, забирая книгу из его рук.

Он придвигается ближе ко мне, его глаза полны любопытства, когда он смотрит на иллюстрации, сопровождаемые текстом.

Я начинаю читать, а он внимательно следит за мной. Вскоре я понимаю, что он пытается сопоставить мои звуки с буквами, и осторожно спрашиваю, не хочет ли он попробовать.

— Я не знаю... — он подносит большой палец ко рту, глядя задумчиво. — Наверное, я могу попробовать, — пожимает он плечами.

Я раскрываю для него руки, и он устраивается у меня на коленях, мой подбородок упирается ему в макушку, когда я предлагаю ему начать.

— Голубой кролик...

При всей его застенчивой неохоте, его способности к чтению превосходны, особенно для человека его возраста. Я стараюсь мягко поправлять его, когда он что-то неправильно произносит, и хвалить, когда у него получается, каждый раз зарабатывая себе победную улыбку.

Книга небольшая, и нам не требуется много времени, чтобы закончить ее за один присест.

Когда он дочитывает последнее слово и закрывает книгу, он замолкает, его брови сходятся вместе, он слегка хмурится.

— Лука, что-то не так? — я провожу рукой по его кудрям, беспокоясь, что могла его расстроить.

Поскольку я относительно новичок в материнстве, я всегда боюсь, что могу сделать что-то не так, хотя Энцо уверял меня, что это невозможно.

— Нет, я просто задумался, — он поворачивает ко мне свое маленькое лицо, его пронзительные зеленые глаза удерживают меня на месте.

Боже, он действительно похож на своего отца.

— О чем ты думал?

— Мне нравится быть с тобой, мама, — начинает он, его черты лица серьезны, — не могла бы ты больше не оставлять меня?

Этот вопрос разбивает мое сердце, и я прижимаю его к своей груди, обнимая его, пока беру себя в руки. Слезы уже текут из моих глаз, и я заглушаю всхлипы, когда прочищаю горло, чтобы заговорить.

— Я обещаю тебе, Лука. Я больше никогда не оставлю тебя. Я слишком сильно тебя люблю и никогда не смогу тебя оставить, — говорю я ему от всего сердца.

Его глаза ищут на моем лице признаки обмана, и когда он их не находит, он дарит мне самую яркую улыбку, которую я когда-либо видела.

— Обещание на мизинце? — он поднимает свой мизинец, и я обхватываю его своим.

— Обещание на мизинце, — заявляю я, быстро одаривая его лоб звонким поцелуем.

— Я люблю тебя, мама, — говорит он, спрыгивая с дивана и убегая в свою комнату.

Я остаюсь стоять там с открытым ртом, такая потрясенная, но такая счастливая, что даже не могу найти подходящую реакцию.

Мой маленький мальчик сказал мне, что любит меня.

Возможно, я пропустила другие этапы его детства, и, хотя впереди их еще много, я думаю, что, возможно, я пережила самый важный.

Он сказал мне, что любит меня.

Я даже не успеваю осознать, как Энцо притягивает меня к своей груди, обнимает меня, когда я всхлипываю, разделяя со мной этот невероятный момент.

— Это наш мальчик, маленькая тигрица, — шепчет он мне в волосы. — Мы создали его вместе.

— Да, — соглашаюсь я, прислоняясь к нему. — Разве он не замечательный?

Я фыркаю, все еще безудержно плача.

— Самый лучший. И знаешь почему? — я качаю головой.

— Потому что он - часть тебя. А ты - моя лучшая, — он целует мой висок, прижимая меня к себе, пока я успокаиваюсь.

Уже гораздо позже, когда мы остались одни в постели, изнемогая от любовных утех, мы, наконец, завели разговор о том, о чем Энцо думал уже долгое время.

— Я могу все это бросить, знаешь ли, — говорит он, когда я лежу на его груди, его член все еще находится внутри меня. — Империю, бизнес... все. Мы можем уехать и начать новую жизнь.

Я молчу минуту, переваривая его слова. Я знаю, он бы так и сделал. Он пытался сделать это последние пять лет. Но это не значит, что мафия откажется от него.

— Нет, — наконец говорю я. — Я не хочу, чтобы ты это делал, Энцо.

— Почему? Мы были бы в безопасности и вдали от преступной жизни.

— Мы не были бы в настоящей безопасности, и ты это знаешь, — отвечаю я.

У меня было достаточно времени, чтобы понять многие вещи, одна из которых - мир, в котором мы живем.