— По крайней мере, я буду со своим ребенком… и в безопасности, — добавив, дрожь проходит по моему телу при мысли о человеке с янтарными глазами.

— Я позабочусь об этом, сестренка. Когда я стану доном, то верну тебя домой. Просто… подожди. — он целует меня в лоб и уходит.

Монастырь… Все лучше, чем оставаться в этом логове гадюк. Теперь мне есть кого защищать.

Два месяца спустя

Я не ожидала, что Сакре-Кер окажется таким… священным. Я пыталась общаться с некоторыми монахинями и послушницами, но они были холодны со мной, как будто непорочное зачатие — самый большой грех на земле. После многочисленных осуждений, летящих в мой адрес, я просто перестала пытаться. Монахини выделили мне личное помещение в виде маленькой, пустой одноместной спальни. Места не так уж много, особенно для будущей матери, но они сказали, что мне и так повезло, что у меня нет соседки по комнате. Почему-то я сомневаюсь, что это везение, скорее всего, никто не захотел делить комнату с грешницей.

Я тщательно заправляю постель, прежде чем отправиться на завтрак. Как обычно, все женщины бросают на меня холодные взгляды, поэтому я беру поднос и направляюсь в дальний конец обеденного зала. Еда, которую они подают, не самая лучшая… но думаю, что в данном случае я не могу позволить себе быть привередливой. У меня есть крыша над головой, и я могу оставить своего ребенка. Остальное неважно. В какой-то момент я привыкну к этим стандартам.

Занимаясь своими делами, я вздрагиваю от звука скользящего металла по моему столу. Я чуть приподнимаю голову и вижу маленькую девочку, которая нерешительно смотрит на меня.

— Можно мне здесь присесть? — спрашивает она тихим голосом, неуверенность написана на ее лице.

— Конечно, — быстро отвечаю я. Она нерешительно улыбается мне и тихо садится напротив.

Девочке, вероятно, около восьми или девяти лет, совсем ребенок. Она одета в темно-синюю форму, как и другие девочки ее возраста. Ее волосы такие светлые, что кажутся почти белыми, что контрастирует с оливковым оттенком кожи. Весьма необычное сочетание. Однако глаза девочки самого светлого оттенка карего, который я когда-либо видела в своей жизни. У нее потрясающие черты лица, и она, несомненно, вырастет в красивую девушку. Но есть кое-что еще. Красное пятно покрывает ее кожу с правой стороны, распространяясь от верхней части брови и переходя в линию роста волос.

Я замечаю, что ее натянутая улыбка немного дрожит от моего внимания, и понимаю, что пялюсь на нее. Мягко кивнув ей, надеюсь развеять ее опасения, что я не буду судить ее за внешность.

Мы едим в тишине, но до меня доносятся приглушенные голоса вокруг нас, шепчущие слова «шлюха сатаны» и «дитя дьявола». Конечно, я знаю, о ком они говорят. Девочка передо мной, вероятно, в той же социальной группе, что и я.

— Как тебя зовут? — спрашиваю я.

— Ассизи.

— А меня Каталина.

Она не отвечает, но черты ее лица кажутся более расслабленными.

Покончив с завтраком, я встаю, чтобы убрать поднос. Ассизи тоже быстро встает со своего места и следует за мной.

— Можно мне пойти с тобой? — спрашивает она тем же тихим голосом. Я хмурюсь.

— Куда?

— Туда, куда и ты. — Она слегка пожимает плечами. Осмотревшись по сторонам, я вижу, как другие женщины пялятся на нее. Бедное дитя…

— Хорошо, — говорю я и, чтобы показать ей, что со мной она в безопасности, беру ее за руку. Ассизи, кажется, немного удивлена такому контакту, но вместо того, чтобы уклониться, она прижимается ближе ко мне.

Я показываю ей свою комнату, и девочка удивляется тому факту, что мне приходиться жить здесь одной. Она говорит мне, что в ее спальне стоят десять кроватей, которые всегда заняты. Я ошеломлена этим. Разумеется, это не может быть законным. Однако я не комментирую это, поскольку ясно, что это все, что когда-либо знала Ассизи.

Чувствуя некоторую боль в пояснице, я направляюсь к кровати, чтобы немного отдохнуть. Взгляд Ассизи сосредоточен на моем животе, и она хмурится.

— Почему у тебя такой большой живот? — наконец спрашивает она.

— Я жду ребенка. — Ее глаза расширяются.

— Ребенок? — Поспешив ко мне, она с удивлением смотрит на мой живот: — Там?

Я киваю, беру ее руку и кладу себе на живот. Именно в этот момент моя малышка решает взбрыкнуть. Ассизи убирает руку с потрясенным выражением на лице.

До того, как я переехала в Сакре-Кер. Я узнала, что ношу здоровую девочку, и могла слышать ее сердцебиение.

— Так ты станешь матерью? — спрашивает она, прикладывая ухо к моему животу и пытаясь услышать звуки ребенка.

— Да, — отвечаю я, не придавая особого значения ее вопросу. Она медленно поднимает голову, ее глаза опущены.

— У меня никогда не было матери, — шепчет Ассизи. — Она не хотела меня.