— Давайте попробуем еще раз. Вы знаете, где находится мой дядя? — атмосфера в комнате сразу же меняется, и несколько мужчин достают пистолеты из внутренней части своих пальто, все они нацелены на меня.

— Так вот как это будет, — размышляю я, делая шаг назад и поднимая руки вверх, изображая капитуляцию. В то же время я нажимаю на пульт дистанционного управления, который держал в руках.

— Большой телевизор в комнате оживает, экран делится на крошечные окошки, в которых показывают мужчин, держащих семьи в заложниках.

— Один щелчок, и они все мертвы. — Я трясу рукой, показывая им, что имею в виду.

Хотя я знал, что некоторые будут соблюдать правила и придут без оружия, но не мог рисковать. Особенно с людьми Николо.

— Мне нужно от вас только одно. Местонахождение Николо. Если вы скажете мне правду, то ваши семьи уйдут невредимыми.

Это сильнее любой пытки, и они быстро опускают оружие.

Один мужчина делает шаг вперед, его колени подкашиваются.

— Он на кладбище. Пожалуйста, не трогайте мою жену.

— На каком кладбище?

— Склеп Ластра. Пожалуйста. — Он складывает руки в молитве, а я просто киваю.

— Видишь, не так уж и сложно.

В этот момент звонит мой телефон. На экране высвечивается номер Николо.

— Привет, племянник. Вижу, ты узнал мой маленький секрет.

— Николо, — напряженно отвечаю я.

— Немного поздновато, не находишь? Когда ты окружаешь себя гиенами, не удивляйся, когда тебя предают, — смеется он.

— Что ты имеешь в виду? Где Каталина?

— Разве ты не хотел бы знать? — усмехается он. — Береги себя, мальчик, иногда рука, которая тебя кормит, может обернуться против тебя, — говорит он загадочно, меняя слова первоначального значения.

Он вешает трубку.

Проклятье!

О Лине по-прежнему ничего не слышно.

Я бросаю телефон на землю и, схватив оба пистолета, прицеливаюсь. Сначала в тех, у кого есть оружие, а потом по очереди в остальных. Когда я опускаю оружие, то все лежат на полу.

Мертвые.

Одним нажатием кнопки я гарантирую, что их семьи постигнет та же участь.

Я отпираю дверь и вижу в коридоре Амелию. Ее глаза расширяются, когда она видит меня, и она запинается на словах.

— Я… я слышала выстрелы и…

Интересно. Обычно люди бегут от выстрелов, а не навстречу им. Но потом я воспроизвожу слова Николо в своей голове. Рука, которая тебя кормит.

— Конечно. — Я улыбаюсь ей. — Ты можешь мне помочь?

Она кивает, следуя за мной в гостиную. Она оказывается лицом к лицу с мертвыми телами, но я вижу, что она изо всех сил старается держать себя в руках.

— Скажи мне, Амелия, почему ты оставила работу у моего отца?

Она опускает голову, ее почти серебряные волосы падают на лоб.

— Он приставал ко мне, сэр. — Она признается, и на мгновение я чувствую укол вины. Еще одна жертва моего отца. Но потом мои мысли переносятся к Лине.

— И куда ты пошла после этого? — она вдруг смотрит на меня в панике.

— Амелия, Амелия. Знаешь, ты была моей любимицей в детстве. Ты всегда была добрее ко мне. Но теперь? — цокаю я, и она бледнеет. — Почему ты это сделала? Почему Николо? — спрашиваю я, наполовину блефуя.

— Я… — Она запинается, и я вижу вину на ее лице.

— Почему, Амелия, почему?

— Я люблю его, — взрывается она, из нее вырывается больше эмоций, чем я когда-либо видел раньше.

— Ты любишь его, — повторяю я, наклоняя голову и изучая ее.

— Я была беременна и одинока, и он помог мне. Он был таким добрым, таким заботливым. Даже когда у меня случился выкидыш, он был рядом, поддерживал меня. Он даже противостоял твоему отцу от моего имени. И знаешь, что сделал Джованни? Он рассмеялся. — Она кривит губы от отвращения. — Он смеялся над тем, что изнасиловал меня и разрушил мою жизнь! — ее глаза слезятся, и она поднимает руку, чтобы вытереть слезы. — Николо был так добр ко мне… так добр.

— Так хорошо, что ты, по сути, подала ему на блюдечке мою жену. Это ведь ты подбрасывала те сообщения, не так ли?

— Он не причинит ей вреда. Он обещал.

— Амелия, Амелия. — Я качаю головой, видя, что ее не переубедить. В ее сознании Николо — ее спаситель.

— В тот момент, когда ты выбрала Лину мишенью, ты проиграла, — говорю я, сожалея о том, что ополчился на единственного человека, который сделал мое детство немного более сносным.

Но никто не будет связывается с моей Линой. Никто.