— Ты жесток, — выдыхаю я и чувствую, как он улыбается, прижимаясь к моей киске. Он обхватывает губами мой клитор, засасывая его в рот.

Мои руки вцепились в одеяло, а бедра дрожат, пока он продолжает свои ласки. Поднеся палец к моему входу, он проверяет мое отверстие, обнаруживая, что я плотно обхватила его.

— Господи, — восклицает он, его горячее дыхание обдувает мою киску, заставляя меня извиваться, а одна рука пробирается за мою талию, прижимая меня к себе, — ты такая тугая, что я едва могу просунуть палец, дьяволица. Черт, я представляю, как ты будешь истекать кровью, покрывая ею мой член, — хрипит он, его слова должны напугать, но вместо этого они только еще больше возбуждают меня.

Я хочу залить его кровью.

Господи, я, наверное, схожу с ума.

Вводя и выводя из меня палец, он продолжает дразнить меня языком, и внутри меня нарастает боль от возбуждения. Я извиваюсь под ним, мои бедра подрагивают, мышцы напрягаются, когда он прикусывает мой клитор, боль смешивается с удовольствием в неудержимый крик.

В какой-то момент это кажется слишком сильным, и я пытаюсь вывернуться из его рук, но он не дает мне этого сделать. Прижимая меня еще крепче, он вводит и выводит в меня свой палец, а его язык продолжает скользить по моему клитору.

Внезапно я начинаю пульсировать вокруг него, а из моей киски вытекает струйка влаги. Влад продолжает ласкать меня, поглощая мой оргазм. Он продолжает разрушать мое тело, вызывая все новые ощущения.

Когда он наконец заканчивает со мной, я обмякаю.

— Что ты со мной делаешь? — я едва нахожу в себе силы спросить, мои глаза закрыты, дыхание затруднено.

— Подкупаю тебя, — тянет он, медленно проводя языком по моему животу. — Доставляю тебе столько удовольствия, чтобы ты стала зависимой от меня, — ухмыляется он.

Я чуть не застонала от его высокомерия, но правда в том, что стать зависимой от него было очень легко. Конечно, его поцелуи стали моей новой любимой формой питания. Добавьте оргазмы к моей новой диете, и он станет просто незаменимым.

Но в нем есть нечто большее. Гораздо большее.

Это в его темных, как смоль, глазах и страдании, которое иногда просачивается сквозь трещины. В его идеально выстроенном фасаде и в том, как он преподносит себя миру. Но больше всего в том, как он позволяет мне заглянуть под свою маску.

Я вижу кричащее одиночество и маниакальную неуравновешенность, которые ведут к чистому, но непонятому гению.

И я хочу все это.

Я жажду все это.

Нет объяснения тому, что он заставляет меня чувствовать. Моя сущность взывает к его собственной так, что иногда я сомневаюсь в своем здравомыслии.

Но действительно ли мне нужно быть в здравом уме, когда я с ним?

В его безумии есть свобода — безжалостность, насилие и жестокость. И сколько бы я ни пыталась его понять, я просто не могу.

Он вне логики и даже вне чувств, в своем собственном царстве, где правил не существует.

Он прерывает ход моих мыслей, двигаясь вверх по моему телу, захватывая мой рот в агрессивном поцелуе и заставляя меня потерять голову.

Опьяняющие.

Именно так я бы назвала его губы, когда они касаются моих.

Я теряюсь в его объятиях и даже не замечаю, как он переворачивает нас, пока я не оказываюсь сверху, моя обнаженная кожа прижимается к его.

Я издаю довольный вздох, чувствуя себя счастливее, чем когда-либо, чувство принадлежности медленно манит меня и дает понять, что я, возможно, нашла свое место.

Прижавшись щекой к его шее, я начинаю изучать его татуировки, замечая, что многие из них напоминают демонов.

— Что они означают? — спрашиваю я, поднимая взгляд, и вижу, что он смотрит на меня с непонятным выражением лица.

— Мое проклятие, — загадочно отвечает он, крепко обнимая меня.

Сделав глубокий вдох, я просто позволила себе насладиться близостью его тела, ощущением моей кожи рядом с его, и когда мы начали говорить дальше, то я обнаружила, что призналась ему в своей дилемме с братом.

— Я не думаю, что мне там рады, — признаюсь я, открывая ему свою слабость.

— Почему? — он хмурится.

— Марчелло… — я запнулась, не зная, как это сказать, ведь он дружит с моим братом, — кажется, он не очень рад моему присутствию. Большую часть времени он игнорирует меня, а когда мы наконец завели разговор, то он был невероятно неловок, — я делаю глубокий вдох, пытаясь разогнать комок, образовавшийся в моем горле.

Влад на мгновение замолкает.

— Не суди его слишком строго, — наконец говорит он, поворачиваясь, чтобы посмотреть мне в глаза. Его рука ласкает мое лицо, заправляя прядь за ухо. — Я знаю Марчелло с тех пор, как мы были детьми. Ему было нелегко, и, учитывая обстоятельства твоего рождения, я не виню его за то, что он немного замкнут.