— Как только ты прикасаешься ко мне, дьяволица, я сгораю, — говорит он, его пальцы все еще рисуют круги по моей обнаженной коже. — Я и так едва контролирую себя. Как только мой член выйдет наружу или, не дай бог, твои руки окажутся на нем, то я потеряю всякий контроль, который у меня остался, — его голос густой и напряженный, и я вижу, что он пытается бороться с собой.

Влад проводит тыльной стороной ладони по моим влажным трусикам, и у меня перехватывает дыхание, когда он касается этой чрезвычайно чувствительной части меня.

Части, к которой никто, кроме меня, еще не прикасался.

При этой мысли меня охватывает румянец, но я достаточно читала в интернете, чтобы знать, чего ожидать, и это знание только делает меня еще более влажной, моя киска течет, прося его уделить ей внимание, которого она жаждет.

— Ты мокрая для меня, Сиси? — спрашивает он, отодвигая материал в сторону, чтобы просунуть палец между моими влажными складками, чувствуя, что его голос — само его присутствие — делают со мной. Он двигается медленно, забирая часть влаги, покрывая весь палец и поднося его ко рту.

Я как загипнотизированная смотрю, как он раздвигает губы — те самые чувственные губы, которые должны быть запретными для мужчины, — помещает палец внутрь и посасывает.

— Ты делаешь меня такой, — отвечаю я, задыхаясь, пока он слизывает языком все до последней капли.

Влад не знает, что с того момента, как я впервые увидела его, он заставлял меня чувствовать себя так. Возможно, тогда я не могла этого осознать, но в тот момент, когда он устремил на меня свои черные глаза, когда его руки оказались на моем горле, когда он поднял меня в воздух, я была болезненно возбуждена, все мое существо покалывало от его близости.

— Блядь, Сиси. Ты не представляешь, что эти слова делают со мной, — прохрипел он, его глаза полузакрыты, на лице страдальческое выражение.

Он стоит на коленях между моих раздвинутых ног, и я перевожу взгляд ниже, на его покрытый кубиками живот, чернила только еще больше подчеркивает его пресс. Его талия сужается, и я замечаю его мокрые брюки, то, как они облегают его бедра и…

Я тяжело сглатываю, когда вижу контур его члена, и понимаю, что мои слова делают с ним.

Мне не стыдно признаться, что я изучила статьи в интернете в поисках ответа на вопрос, почему он вызывает у меня такие чувства, и я прочитала достаточно, чтобы понять, что это не норма. Но опять же, все в нем превосходно, поэтому я не должна удивляться, что его член тоже запредельных размеров.

И все же, даже когда мои глаза с трудом верят, что что-то настолько большое может поместиться внутри меня, то я не могу ничего поделать с тем, как инстинктивно сжимаю свои стенки, почти представляя, как он скользит внутрь и…

С моих губ срывается стон, образ слишком ярок, мое тело бодрствует как никогда.

Его взгляд темнеет, когда он наблюдает за тем, как моя киска медленно сжимается, из меня вытекает еще больше влаги.

— Проклятие, дьяволица, — рычит он, поглаживая это чудовище в своих штанах. — Твоя киска слишком чертовски совершенна, — говорит он, качая головой и продолжая смотреть.

Вдруг его руки начинают скользить по краю моих трусиков, и у меня перехватывает дыхание, когда он спускает их вниз по моим ногам. Действие происходит так маняще медленно, что это только усиливает мое предвкушение и разочарование.

Влад усмехается, видя мое нетерпение, наклоняется и дразняще касается моих губ своими.

— Я хочу разрушить тебя, Сиси, — шепчет он, его рот нависает над моим. Влад смотрит на меня с напряжением, и я действительно верю, что он способен уничтожить меня. Если уж на то пошло, то я буду рада этому.

Может быть, даже буду умолять его о подобном.

— Я хочу разорвать тебя на части и собрать обратно, — он проводит языком по моему лицу и подбородку, отчего на коже появляются мурашки. — Но я бы сохранил кое-что, — но проводит зубами по изгибу моей шеи, — чтобы ты никогда не была целой без меня.

— Да, — я нахожу в себе силы согласиться, хотя его слова должны заставить меня бежать. — Пожалуйста, — шепчу я, и он широко раскрывает губы, впиваясь зубами в мою кожу и кусая ее.

Я задыхаюсь от неожиданной боли. Он посасывает, и мои ноги раздвигаются, позволяя ему протиснуться между ними, стремясь к тесному контакту.

— Пока, — шепчет он, поднимая голову, кровь окрашивает его белые зубы, — я довольствуюсь этим.

Грубый поцелуй, и он продолжает свой путь вниз по моему телу, ненадолго останавливаясь на моем животе и проводя языком вниз. Он кладет голову мне между ног, и на одно короткое мгновение я хочу запротестовать.

Но когда он мучительно долго проводит своим языком по моим складочкам, то моя голова с громким стоном падает на одеяло.