— Ты можешь остаться у нас? В доме никого нет и… — я запнулась. Я не знаю, почему перспектива пустого дома так пугает меня. Может быть, потому что я все еще немного боюсь темных и одиноких мест.

— Тебе даже не нужно спрашивать, — говорит он мне, и я сразу же успокаиваюсь. — Я бы и не мечтал оставить тебя одну. Особенно если пойдут слухи об отсутствии Марчелло.

Я киваю. Я не думала об этом, но вполне логично, что нас будут рассматривать как легкую мишень. С тех пор как я покинула Сакре-Кёр, я кое-что узнала о мафии, и семья — это всегда слабость, которой пользуются больше всего.

— Боже, когда же прекратятся эти несчастья? — простонала я вслух, прижимаясь к телу Влада.

— Я верю, что твой брат во всем разберется, — вздыхает он, — и как только он разберется со своим дерьмом, я расскажу ему о нас. Включая то, что я хочу жениться на тебе, — заявляет он, и мои глаза расширяются от его слов.

Отстранившись, я недоверчиво смотрю на него, изучая его с ног до головы.

— Что подтолкнуло тебя к этому? — спрашиваю я. Он и раньше вскользь говорил, что собирается на мне жениться, но я не приняла это близко к сердцу, поскольку у Влада есть склонность к драматизму. Это и его сухое чувство юмора составляют смертоносную комбинацию, поэтому я редко воспринимаю его слова всерьез. Но сейчас? Сейчас он кажется мне очень серьезным.

— Я устал прятаться и ходить вокруг него на цыпочках. Но в основном я не хочу больше разлучаться с тобой, — говорит он мне, на его лице выражение поражения.

Я быстро трезвею, понимая, что за этим должно быть что-то еще. Особенно учитывая то, как он вел себя прошлой ночью: отчаяние цеплялось за него, когда я пыталась утешить его в своих объятиях. Чистый шок, который я испытала, когда поняла, что по его щекам текут слезы… То, что он узнал во время визита к психиатру, должно быть, повлияло на него сильнее, чем он мог предположить.

Даже сейчас, когда его тело прижимается к моему, я чувствую, как от него исходит напряжение, его обычная улыбка исчезла, как будто сохранять видимость веселья для него слишком сложно.

Я знаю, что он не говорит мне всего, и это убивает меня изнутри, видеть его таким.

— Почему? — я бросаю вопрос в его сторону, сомнения гложут меня.

Его глаз дергается, и он натягивает на лицо улыбку.

— Я же говорил тебе, Сиси. Ты держишь демонов на расстоянии, — это все, что он говорит, притягивая меня к себе и прижимаясь губами к моим губам.

Я позволяю себе насладиться поцелуем, но тут в мой разум вторгается посторонняя мысль.

Он никогда не говорил мне, кто такие демоны.

Черт, самое большее, что я знаю о его проблемах, это то, что у него бывают плохие эпизоды. Но кроме этого, он все еще загадка. Я знаю его историю, я знаю его поиски, я знаю все факты. Но почему я чувствую, что мне не хватает самого большого кусочка головоломки?

Правда в том, что я слишком далеко зашла, чтобы думать о том, что это может означать для меня или для наших отношений. Я уже слишком сильно люблю его, чтобы думать о том, чтобы оставить его, независимо от того, с чем он имеет дело. Я просто сделаю все возможное, чтобы помочь ему пройти через это.

Я знаю, что пока я ему полезна, он никогда меня не бросит, так что мне просто нужно быть уверенной, что я для него незаменима.

— Хорошо, — соглашаюсь я мягким голосом. — Никогда не отпускай меня, и я твоя. Это мое единственное условие, Влад. — Я делаю глубокий вдох, — Я знаю, кто ты, и на что ты способен. — Я поднимаю руку, чтобы погладить его по щеке, его глаза приковывают меня своим напряженным взглядом, — и я принимаю тебя таким, какой ты есть, — я провожу большим пальцем по его губам, — плохим и хорошим. Только никогда не покидай меня. — Мои губы дрожат, когда я произношу эти слова, обнажая перед ним свою душу и свою единственную слабость.

— Я не думаю, что могу представить себе мир, в котором тебя нет, Сиси. Больше нет, — признается он, и мои губы подтягиваются вверх.

— Хорошо, — я даю ему полную улыбку. — Потому что я тоже не могу представить себе мир без тебя.

Было бы несправедливо сказать, что я не боюсь будущего, тем более что Влад такой… непостоянный. Но в тот момент, когда я осознала свои чувства к нему, я поняла, что любить его никогда не будет легко. Это всегда будет борьба с собой и с ним. С собой, потому что я не думаю, что когда-нибудь перестану жаждать его любви, даже зная, что он не способен на нее. А с ним — потому что может наступить день, когда его логический ум скажет ему, что я — обуза, и от меня нет никакой пользы.

Пока он не отпустит меня, я никогда не отпущу его.