Небольшой механизм, расположенный в верхней части кольца под центральным камнем, открывает пустой отсек. Исторически он использовался при покушениях, но сейчас это уже пережиток прошлого, и поэтому он гарантирует, что у людей никогда не возникнет подозрений по поводу простого кольца.

Открыв крышку перстня, я складываю лист бумаги в воронку, засыпаю внутрь белый порошок и защелкиваю ее. Убедившись, что кольцо случайно не откроется, я быстро надеваю его на палец.

Стук в дверь застает меня врасплох, и, открыв ее, я оказываюсь лицом к лицу с Бассом.

Его глаза блуждают по моему телу, его взгляд, кажется, пожирает меня заживо.

— Нравится то, что видишь? — я провожу рукой по его груди, пытаясь соблазнить. Трудно поверить, что еще несколько часов, и мы сможем оставить все позади.

— А когда нет, — говорит он, кладя руку мне на челюсть и просовывает большой палец мне в рот. Я посасываю его, загипнотизированная его взглядом, который обещает сделать со мной нечестивые вещи.

— Еще несколько часов, — выдыхаю я, и в моем голосе отчетливо слышится предвкушение.

— Да, — мурлычет он, и от его тона у меня по спине бегут мурашки.

И пока мы едем на машине к месту проведения мероприятия, я не могу побороть страх и счастье, которые завязываются внутри меня, как узел, ожидающий развязки, и решающим фактором становится исход сегодняшней вечеринки и нашего побега.

— Поговорим позже, — говорю я Бассу, коротко целую его в щеку, прежде чем мы выходим из машины. Он ворчит, ничего больше не добавляя, но я уже привыкла ожидать этого от него. Он не самый разговорчивый человек.

Когда мы заходим внутрь, справа оказывается бальный зал, занимающий половину всего первого этажа.

Мы уже несколько раз посещали его, чтобы все оценить. Это старинная аристократическая усадьба, где все вокруг кричит о богатстве. В доме есть разные комнаты, предоставленные в распоряжение гостей для развлечений и фотосессий.

Гости уже здесь. Я пробираюсь сквозь армию угодливых людей, все целуют меня в щеки и поздравляют с помолвкой.

Не прошло и получаса с начала мероприятия, а я уже чувствую себя переполненной фальшивыми любезностями и натянутыми улыбками на их лицах.

Все понимают, что означает эта помолвка, а учитывая возраст Кларка, каждый может сказать, что я выхожу за него замуж ради денег — и ничего больше.

— Наконец-то ты нашел хорошее применение своей дочери, любимый, — подшучивает Козима с фальшивым смехом, крепко держась за руку моего отца.

— Она делает то, для чего ее воспитывали. — Окинув взглядом толпу, он удовлетворенно хмыкает.

— Это то, для чего ты меня воспитал, папа? — бросаю я ему вопрос, приподнимая бровь в спонтанном проявлении бунтарства. — Тогда и ты не жалуйся, называя меня шлюхой, — добавляю я, наблюдая за шокированным выражением лица Козимы и моего отца. — В конце концов, именно такой ты меня воспитал, — шуточно салютирую им бокалом и удаляюсь, прежде чем они решат ответить.

Возможно, я не смогу отплатить своему отцу — или, еще лучше, Козиме, — но я хочу, чтобы он знал, что я не такая, какой он меня воспитал. И никогда не стану. И сегодняшний вечер должен это доказать.

Басс стоит у входа вместе с другими телохранителями, его глаза следят за каждым моим движением.

Я знаю, что через мгновение ему не понравится то, что он увидит, но я не могу этого не сделать.

Повернувшись к нему спиной, потому что не думаю, что смогу вынести разочарование на его лице, я иду туда, где Кларк в данный момент увлеченно беседует с какими-то мужчинами.

Я уже чувствую, как мой желудок сжимается от отвращения, и от одного только факта, что мне придется притворяться, что мне нравится его общество, мне становится еще хуже.

Все-таки я всю жизнь притворялась. Что такое еще один раз?

Я полностью подготовилась и приняла таблетки перед мероприятием, чтобы у меня не было никаких приступов, прекрасно понимая, что его присутствие может спровоцировать меня.

— Кларк, — я позволяю своим губам заплясать в приветливой улыбке.

— А вот и она. Джианна, познакомься… — Больше не слышу его, когда чувствую, как он рукой обвивает мою талию, и его прикосновение обжигает, словно раскаленный уголь. Меня убивает то, что я стою вот так и радуюсь его вниманию, в то время как все, чего я хочу, — это выпотрошить его, как канализационную крысу, которой он является.

Вместо этого я просто продолжаю улыбаться и кивать головой, пока он вводит меня в курс дела. Небольшая мантра в моей голове, и я снова в строю. Как-никак, я прекрасно знаю, чем чревата эта ситуация.

Мужчины не спешат оставить нас наедине, и мне становится все труднее делать вид, что он не заставляет волосы на моем теле вставать дыбом, причем самым ужасным образом. Он — как фильм ужасов, разыгрывающийся в моем сознании, и испуг не за горами, он ждет, чтобы наброситься на меня, когда я меньше всего этого ожидаю.