На этот раз на ее лице отчетливо виден страх, и она отступает назад.

Я продолжаю дразнить ее до тех пор, пока она не упирается спиной в закрытую дверь.

— Что случилось, Басс? Ты ранен? — Она чувствует, как от меня исходит напряжение, и пытается снять его.

— Нет, — сухо отвечаю я и провожу рукой по верхней части ее ночнушки, касаясь ее напряженных сосков. Реакция мгновенна: дрожь охватывает ее тело, мурашки появляются по всему телу.

Она готова к траху. Одно прикосновение. Всего одно прикосновение, и она умоляет о члене.

Ее глаза уже остекленели, когда она смотрела на меня, прикусив нижнюю губу, — совсем не похоже на то, что она делала с другим мужчиной.

Эта мысль отрезвляет, и я, даже не задумываясь, обхватываю рукой ее шею, пальцами поглаживая точку пульса.

Ах, но это было бы так просто. Одно сжатие — и я вырву из нее жизнь.

Но я не могу. Пока не могу. Не сейчас, когда самое страшное еще впереди.

И как бы мой член ни умолял меня просто задрать ее платье и трахнуть ее как обычную шлюху, я не могу.

Пока не могу.

Потому что я знаю, что еще один толчок — и я сломаюсь, я покажу ей, чего она заслуживает за то, что обманула меня.

Нет, этот шаг я оставлю для последнего унижения. Когда я покажу всем, какая она коварная шлюха.

— Зачем ты пришла сюда, Джианна, — наклонившись, шепчу я ей на ухо. Ее дыхание сбивается, пульс пульсирует под моими кончиками пальцев.

— Я скучала по тебе, — хнычет она, когда я продолжаю массировать ее плоть. — Я скучала по тебе сегодня, — повторяет она, обращая ко мне свои огромные глаза, и черт меня побери, если она не выглядит как богиня, спустившаяся с небес.

— Скучала, — прищелкиваю языком, а моя вторая рука уже движется вниз по ее телу. — Как сильно ты скучала по мне, солнышко? — хриплю я, внутри меня столько насилия, грозящего вырваться на поверхность.

— Очень сильно, — отвечает она с полустоном, когда я поднимаю ее ночную сорочку, и мои пальцы скользят по поверхности ее едва прикрытой киски.

— Для кого ты это надела, Джианна? Для кого ты хотела оставить доступ к своей киске? — Мой голос грубеет, когда я ласкаю ее бугорок, надавливая тыльной стороной ладони на ее клитор и заставляя ее стонать в ответ.

— Для тебя, — выдыхает она. — Только для тебя.

— Хм…

Маленькая лгунья.

Без всяких предисловий я оттягиваю ее трусики в сторону и с удивлением встречаю ее половые губы, с которых капает.

Либо она полностью овладела своим телом, либо возбуждается от каждого члена. Эта мысль не помогает, когда я просовываю два пальца между ее складок, нащупывая ее дырочку.

Внутри меня зарождается больная мысль: а не найду ли я в ней сперму другого мужчины? Глубокая и страшная ревность поднимает голову при этой мысли, и я с силой впиваюсь в нее пальцами.

— Ах, — она задыхается, почти прыгает в моих объятиях, когда я толкаюсь в нее, чувствуя, как ее бархатистые стенки окружают меня, душа мои гребаные пальцы.

Она тугая. Черт, как же она туга.

Неудивительно, что эти дураки отдали бы правую руку за то, чтобы их члены вошли в этот тугой, теплый рай.

— Басс, — ее руки ложатся на мои предплечья, пальцы впиваются в мою кожу, когда из нее вырывается придушенный стон. — Это… медленнее, — шепчет она, но я не собираюсь уступать ей. Не сейчас, когда это единственное, что удерживает меня от того, чтобы развернуть ее и взять, как животное.

— Тише, солнышко, — воркую я, обдавая ее щеку своим дыханием. — Я тебя держу, — ты маленькая грязная шлюха.

— Это слишком, — она открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но ее глаза закрываются, позвоночник выгибается дугой, когда она, кажется, находит свое удовольствие.

Я вхожу и выхожу из нее, завороженно наблюдая за экстазом, который появляется на ее лице, когда она кончает, и из нее вытекает еще больше соков.

Джианна прижимается к двери, когда я убираю свои руки от нее. Она слегка вздрагивает, прежде чем ее колени подгибаются, ее дыхание все еще тяжелое.

— Вау, — восклицает она, ее голос груб. — Это был самый сильный оргазм, который я когда-либо испытывала, — качает она головой, на ее губах играет небольшая улыбка.

— Почему бы тебе не показать мне, как ты мне благодарна, солнышко? — говорю я, расстегивая ремень.

Она смотрит на меня из-под ресниц, и ее невинное поведение начинает действовать мне на нервы.

— Покажи мне, как ты можешь быть моей маленькой грязной шлюшкой, — говорю я ей, сжимая перед ней в кулаке свой член.

— Твоей… маленькой грязной шлюшкой? — повторяет она, ее щеки раскраснелись, а тон неуверенный.