Его рука зажимает мне рот, прежде чем я успеваю попытаться позвать Басса.

— Твой отец должен мне, Джианна. Несколько миллионов. Этого недостаточно, чтобы я… — его глаза пробегаются по моему телу, и он рычит, сосредоточившись на метке, которую поставил на мне Басс, — женился на тебе. Но кто сказал, что ты не годишься для нескольких минут удовольствия. Если ты будешь хорошей девочкой, я, возможно, прощу ему, — тянет он, прежде чем его рука скользит к вырезу на платье.

Мои глаза расширяются от ужаса, когда я понимаю, что он пытается сделать, и мне требуется мгновение, чтобы взять себя в руки и попытаться защититься.

Но по мере того как туман в голове рассеивается и я снова начинаю думать рационально, я понимаю, что мне ничего не нужно делать.

Не тогда, когда Басс выкручивает человеку руку до хруста костей. И уж точно не тогда, когда он ставит его на колени, продолжая выкручивать руку, пока тот не вскрикивает от боли.

Зажав ему рот рукой, он не дает ему произнести даже малейшего звука.

— Ты в порядке? — он смотрит на меня, вглядываясь мое испуганное выражение лица.

Я медленно киваю, удивляясь, что вообще способна реагировать.

— Хорошо, — ворчит он. — Я же говорил, что мне придется убить любого, кто к тебе прикоснется, солнышко. И, похоже, у меня есть первая жертва, — его рот кривится в жестокой улыбке.

Не успеваю я опомниться, как его рука соприкасается с лицом мистера Коллинза, придавливая его к земле, и он ударяется щекой о мраморный пол.

— Ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне, — Басс наклоняется, чтобы прошептать. — Никто не трогает то, что принадлежит мне, — говорит он, и немного приподнимает лицо, набирая скорость, чтобы снова ударить его об пол.

Глаза мистера Коллинза расширяются, в его взгляде читается страх и боль, и он размахивает руками, пытаясь вырваться из захвата Басса.

Но у него нет никаких шансов. Даже если он не в два раза меньше его.

Басс продолжает бить его головой об пол, пока тот не теряет сознание от боли. Но вместо того, чтобы отпустить его, он поднимает его за горло, и его тело обмякает в его руках.

Громкий щелчок, и голова мистера Коллинза падает, согнувшись под неудобным углом.

— Ты… — моргаю. — Ты действительно убил его, — шепчу я, делая шаг назад.

— Конечно, убил, — улыбается он мне. — Я не даю пустых обещаний, солнышко.

Он опускает тело на пол и делает шаг ко мне.

— Ты боишься меня? — он приподнимает бровь.

Перевожу взгляд с него на лежащее на полу тело и снова на него, меня охватывает чувство ужаса, но в то же время и удовлетворения.

Потому что он спас меня.

Он единственный, кто когда-либо спасал меня.

Я решительно качаю головой.

— Нет. Он не собирался меня отпускать. Я рада, что ты остановил его. Прежде чем…

В два шага он оказывается передо мной, его огромное тело вдавливает меня в стену и заключает в клетку своими огромными руками.

— Ты моя, малышка, — говорит он хриплым голосом, его дыхание вырывается короткими рывками — несомненно, от адреналина, полученного во время убийства.

Потому что я знаю, что он наслаждался этим. Я видела, как удовлетворенно скривился его рот при звуке щелкающих костей. Я видела это и раньше. Когда он расправился с грабителем.

Ему нравится убивать.

— Я знаю, что эти ублюдки хотят тебя. Ты слишком совершенна для этого мира, и каждый гребаный мужик хочет прикоснуться к тебе, — он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке, — почувствовать, какая у тебя мягкая кожа, какой сладкий вкус у твоих губ. — Его губы нависают над моими, близко, но не касаясь.

— И именно поэтому у тебя есть я, солнышко. Потому что я способен убить их всех, — почти рычит он мне в ухо. — Я единственный мужчина для тебя, потому что только я могу защитить тебя. И поэтому только я могу прикасаться к тебе.

— Ты говоришь это сейчас, — грустно улыбаюсь я. — Но как долго это будет продолжаться? Несколько недель? Несколько месяцев? — Я быстро моргаю, пытаясь остановить слезы. — Ты же знаешь, что в конце концов я выйду за кого-нибудь замуж. Мы можем развлекаться, но…

— Никаких «но». — Он поднимает мой подбородок, чтобы я посмотрела на него. — Для меня это все не временное, Джианна. Я здесь надолго. Я не собираюсь отдавать тебя никому, и уж тем более не позволю какому-то ублюдку наложить на тебя свои грязные руки. Если мне придется убить всех твоих мужей, то так тому и быть. Если мне придется украсть тебя — еще лучше. Но не сомневайся. — Его ноздри раздуваются, дыхание становится тяжелым. Я так заворожена его стальными глазами, что могу только кивать на все его слова.

— Ты. Моя, — проговаривает он каждое слово, прежде чем его губы наконец-то прикоснутся к моим, давая мне покой, который я искала все это время.

Ведь он способен разозлить меня и вывести из равновесия. Но он же и успокаивает меня.