Он хрипло выдохнул. Его пальцы стерли слезы с моих щек и нежно погладили чувствительную кожу на шее. Я дернулась, моя кожа покрылась мурашками от лёгкого прикосновения.

- Поцелуй меня, - приказал Асакуро.

Я смотрела в черные глаза, закусив губу. Так сильно, что на ней выступила капля крови.

- Поцелуй, - прорычал он.

Я упрямо не двигалась.

Его лицо было так близко. Казалось, всё это время я не дышала.

- Рина, - задыхаясь, произнёс Асакуро, сжимая меня в объятьях. Почувствовала невесомый поцелуй за ушком и горячее дыхание.

Он тяжело дышит. Все мышцы напряжены до предела. Тихий, срывающийся шепот:

- Неужели это не очередной гребаный сон...Тебя долго не было, моя девочка... Никогда не оставляй меня, Рина. Скажи, что ты скучала...

- Это не так. Мне было хорошо без вас, - безжизненно прошептала я, закрывая глаза.

Он прижал меня к себе как можно теснее.

- Соври! Скажи, что ты скучала по мне... Пожалуйста, Рина... - Прошептал он, целуя меня в висок.

Странно, но эти слова дались мне так просто... Словно были правдой. И эти слова стали отправной точной для начавшейся истерики. Грудь отдавала глухой болью. На протяжении всего полугода была лишь боль. Боль предательства, потери.  Она безжалостна и смертельно опасна. Боль не успокоится, пока от тебя не останется лишь пустая, бездушная оболочка.

- Я скучала по вам...

Я повисла на мужчине, словно обезьянка, обхватила руками шею, прижалась всем телом, будто мне не хватало тепла, спрятала голову на его груди и зарыдала.

- Не плачь, Рина, - сказал он, целуя меня в макушку. - Ты делаешь мне больно.

- Я ненавижу... вас... Я не могу дышать! Я... задыхаюсь, понимаете? Будто я... сейчас умру! Это вы сделали мне больно...

- Знаю, - тихо сказал он. - Но ты простишь меня. Когда-нибудь. Я умею ждать.

- Не... прощу... - Из-за всхлипов каждое слово давалось с трудом.

- Простишь. У тебя нет выбора... Ты моя.

Полгода назад. Поместье лорда Бриаза.

Асакуро де Бриаз.

Я еще долго стоял там. Смотря в окно в кабинете.

И ловил себя на мысли, что хочу убить собственного друга, который лишь выполнил мою просьбу.

Все вышло по плану, так как я хотел, только почему-то я не чувствую удовлетворения. Я вообще ничего не чувствую. Я ощущаю лишь дыру в груди.

Погода предвещала настоящий ураган. В прорезях свинцовых туч не было ни одного просвета. Внизу волны били о скалы, и нестерпимо хотелось пролететь над ними, нырнуть в ледяную воду, а потом взлететь, разбрасывая огромными крыльями брызги.

И зверь вырывался наружу, требуя вырвать глотку и Дэрбишу, и надоедливой самке, прижимающейся сзади, словно это могло избавить от какой-то болезненной тоски, что поселилась внутри и мешала дышать.

Закрыл глаза, успокаивая дыхание.

Ни одной эмоции, ни боли.

Лишь пустота.

Одна цель: усмирить зверя. Холодный разум и несгибаемая воля. Постоянный контроль был привычен, обыден. Лишь с Риной я позволял себе... лишнее.

- Асакуро... - Мурлыкнула на ухо Джулия. - Мы, кажется, на чем-то остановились... Мой лорд желает... снять напряжение?

Я повернулся, рассматривая девицу. Белоснежные, шелковистые волосы, нежное лицо, податливое тело. Ее красоту оценил бы любой мужчина. В другой ситуации я бы намотал эти волосы на кулак и заставил бы спуститься на колени, чтобы она удовлетворила мою похоть. Никаких чувств, только страсть и наслаждение от ласк маленького, но умелого язычка.

Просто рот. Я всегда воспринимал женщин, как шлюх, согревающих меня в постели.

- Чего мы ждём? - Сладко пропела она, кладя ладонь на ремень брюк.

Я не понимал, почему испытываю к ней отвращение. Если бы её глаза были не голубые, а зеленые, а волосы были бы цвета шоколада, что на солнце отливают красным, то...

Перед глазами стояло заплаканное лицо и прижатая ко рту ладошка. В груди неприятно кольнуло.

Ринальдина. Я хотел эту девушку. С первой минуты, когда мой разум был на двоих со зверем. Она стояла в той пещере испуганная с потрясающими глазами цвета зеленой листвы. Не удержался. Порвал ленту, что стягивала её волосы. Прекрасное видение. Я хотел её так сильно, что даже зверь затих, жадно впитывая её запах, даже собирался украсть, отвезти в свой дом и запереть, чтобы никто не смел даже видеть ее.

Ее лицо было совершенно. Бледная, нежная кожа, на щеках неизменный румянец стыда. Аккуратный прямой нос. Пухлые, созданные для поцелуев губы.

Я сходил с ума. Понимал, что это ненормально и нужно прекратить, но при каждой встрече возникало маниакальное желание впиться в её рот, почувствовать вкус ее губ. Не мог оторваться от нее, не мог не смотреть, не прикасаться.