Ежегодный благотворительный вечер похож на рынок, где каждый думает, как продать что-то подороже, как бы увеличить свой доход или как обзавестись связями, при этом делая вид, что тебе не чхать на детей, ради которых мы собственно собрались. Нет. Лицемерие и ханжество – вот истинные короли. Сборище богатеев, мнимых себя благородными и сочувствующими, - высокоморальные личности, якобы проявляющие свою хренову добродетель, раскидываясь деньгами направо и налево, лишь бы пресса поместила их холеную рожу на обложку с надписью «Миллионер спасает детей». Противно. И знаете что? Каждый год одно и тоже.

Мне этот вечер нахрен не сдался. Но в абсолюте весь бизнес строится на взаимном преклонении. Подчинённые, то есть обычные клерки, преклоняются своему заму. Замы, высунув языки, преклоняются руководителям отделов. Руководители лижут задницу главному боссу, а босс в свою очередь пресмыкается перед акционерами. Так устроен мир торговых джунглей, в котором не хрена не понятно, кто кем управляет и кому от этого лучше? Акционеры у руля, скажите вы? Да черта с два. Даже акционеру, владеющему ста процентами акций, приходится строить из себя добренькую овечку перед прессой, чтобы сверкать на всех таблоидах, показывая потребителям, что ты успешный бизнесмен.

Потушив сигарету, я выхожу из машины, отдаю приказ Максиму и поднимаюсь наверх, прямиком к, несомненно, нравственным и сочувствующим людям. Мне нужно увидеться с одним владельцем компании «Arlo», который пробудет в России несколько часов, чтобы вложить деньги в благотворительный фонд. Когда я вижу поляка, снисходительного улыбающегося хозяйке фонда, мне хочется хохотать в голос, но я сдерживаю себя. Моя теория верна. Ему тоже совершенно насрать на благотворительность, Алесу Вульчику всего-навсего нужно засветиться, показать себя в добром свете. Готов поспорить, завтра по всем теликам будут крутить ролик, где этот мудак протягивает чек с внушительной суммой, которая пойдет на строительство детских домов. В его добренькую польскую голову не пришла идея, что можно перевести все безналом.

Как давно я вляпался в это дерьмо? И почему я, черт возьми, еще стою здесь?

Сначала я даже не соображаю, кто это толком. Однако все мои инстинкты воют, как бешеные. Я прищуриваюсь и от неожиданности делаю резкий вздох.

Твою мать.

Какого хрена моя зеленоглазка приперлась сюда?!

Прямо у столиков с напитками стоит моя Маша. Ее бледная кожа мерцает. Волосы светлым облаком рассыпались по спине. А губы… Блять, ее пухлые розовые губы слизывают капли пунша. У меня тут же встал.

Я стою, как парализованный. Стою и смотрю на тонкую фигурку девушки, что откидывает на плечо необыкновенные светлые волосы, мягкость которых я еще помнил. Смотрю на узкие запястья, мелькающие в рукавах голубого платья, смотрю на то, как она зябко поводит плечами. Меня повело. Как пьяного. Хотя алкоголь уже успел выветриться.

Я дышу глубоко, чтобы в голове прояснилось. Эрекция просто каменная. Сейчас я, как двенадцатилетний школьник, который впервые смотрит порнуху.

Блять, да она сталкерит за мной. Интересно, ее кто-нибудь нанял? Или сама захотела прыгнуть ко мне в постель? В случайности я не верю, значит она определенно ищет моего внимания. Девственница? Ну и что? Сейчас есть множество способов заниматься сексом, не лишая женщин невинности.

Мне становится тошно. Уже порядком надоели шлюхи, в которых нет и капли правды. Какая-то часть моей еще не совсем прогнившей души наивно верит в то, что есть чистые и невинные девушки. Нехрена. Все одинаковые.

Но меня почему-то тянет к этой зеленоглазке, как магнитом, и я решаюсь поддаться инстинктам. Губы растягиваются в улыбке. Поиграем, кошечка?

Когда я подхожу к ней, она стоит ко мне спиной. Ее волосы перекинуты набок. Мой взгляд опускается на тонкую талию. Твою мать, девчонка же совсем крошечная.

- Вы позволите поухаживать за дамой? – Спрашиваю я хриплым голосом.

Хрупкая фигурка вздрагивает и спустя несколько секунд, наконец, поворачивается ко мне. На ее лице маска, что и не удивительно для маскарада. Заглядывая в прорези ткани прямо в удивительно зеленые глаза, напоминающие летнюю листву, я замираю. Меня как будто резко ударяют под дых. Твою мать… За неделю я уже и забыл, какие у нее охренительные глаза.

Я тут же ругаюсь про себя.

«Олег, какого хрена? Летняя листва? Ты серьезно?!»

- Хотите тарталетку с крабом? – Спрашиваю я какую-то дичь, стараясь улыбаться.

Не пугай девчонку. Главное, чтобы ее глазки не посмотрели вниз, где явственно через ткань черных брюк выпирает мой напряженный член.

Больше я не могу выдавить из себя и слова. Только стою и молчу. Зачарованный. Завороженный. Я замираю, не в силах оторвать от нее взгляд. Она едва достает мне до груди. Мои глаза жадно трогают ее обнаженное тело. Нет, на ней надето это адово платье, но мозг видит ее голой. Видимо, запомнил в ту ночь до мельчайших подробностей. Взглядом прикасаюсь к ее хрупкой шейке, выпирающим ключицам, тяжелой груди с розовыми сосками. К округлым бедрам… Как у такой маленькой девчонки могут быть совершенно охренительные изгибы?

Зеленоглазка чуть приоткрывает свой рот, а я чуть ли не вою от того, как сильно хочу впиться в ее губы. Жадно целовать. Трахать языком ее невинный рот. Стать ее воздухом. Ласкать до умопомрачения. До рваного вздоха. До крика.

Я отпрянул от нее. Сжал зубы. Твою мать, это уже слишком. Олег, ты совсем чокнулся? Пора завязывать с алкоголем, дружище. Когда ты в последний раз принимал таблетки?