— Проклятые демоны, с самого утра дымите! — запричитала женщина, кашляя от едкого табачного дыма, заполнившего комнату.

Сначала она открыла все окна, и только потом уже зло уставилась на разлегшегося мужчину, чьи ноги были настолько длинные, что свисали с софы.

Сколько она с ним лет? Пятнадцать? Двадцать? Наверное, поэтому он позволял ей слишком много.

— И на голодный желудок! — возмущалась женщина. — Помереть хотите? Да пожалуйста! Только не в мою смену! И что, даже доброе утро не скажете?

— Если бы вы хоть на секунду замолкли, сказал бы, — ответил он хриплым то ли от курения то ли от долгого молчания голосом.

— И почему я на вас работаю? — спросила служанка, теряя запал.

— Потому что я хорошо вам плачу? — Голос у мужчины был ровный.

Последнее, чего он ожидал, так это того, что она запустит в него тряпкой.

— Неблагодарный мальчишка! Смотри, я ведь и уйти могу, совсем с голоду помрешь и в грязи потонешь. Думаешь, найдется кто-то, кто будет готов терпеть твой мерзкий характер? Ха! — хмыкает она, — да как бы не так!

Мужчина со стоном сел в горизонтальное положение, под возмущенные крики потушил сигару прямо об коричневый велюр подушки, прожигая в ней дыру, небрежно бросил трубку на деревянный стол и усмехнулся, думая о чем-то своем.

Служанку искренне напугало подобное настроение хозяина. Хоть Луиз и могла вести себя чересчур фривольно, однако она никогда не забывала о том, какой человек сидит перед ней.

Липкий страх поднялся по позвоночнику, она сглотнула.

— А вы, я погляжу, в плохом настроении? Поиски не увенчались успехом? — боязливо спросила Луиз, смотря на высокого мужчину, сидящего нога на ногу и мечтательно… улыбающегося.

Не к добру это.

— Отчего же плохом? — усмехнулся он, игнорируя последний вопрос. — Отнюдь. Я в прекра-аснейшем настроении.

Хоть он и не нашел того, что искал, однако вчерашнее утро сложно было назвать бесполезным. А все благодаря одной маленькой жабке с бешенством во взгляде…

Женщина вновь сглотнула, когда увидела, как тот широко улыбнулся, разминая руки и хрустя костяшками пальцев.

— З-завтрак? — уточнила Луиз, заикаясь и медленно пятясь назад.

Он сфокусировал на ней свой взгляд.

— Да! — со странным для него энтузиазмом проговорил он, вставая и возвышаясь над ней во весь свой немалый рост. Бедная женщина уже была готова упасть навзничь, но он держал ее крепко. — Сделаете мне несколько маленьких бутербродов с сыром, помидорами и с парой долек соленых огурчиков? Я смертельно проголодался!

— С-сделаю, — проблеяла она. — Что нибудь еще?

— Чай с тремя ложками сахара. И пирог хочу. С капустой.

Он вообще внезапно был таким добрым и по-странному радостным. Луиз чувствовала себя не в своей тарелке, когда вместо того, чтобы магией выпроводить ее за дверь, он внезапно взял ее под локоть и настойчиво потащил в сторону обеденного зала, щебеча какие-то глупости об обитателях болота.

Ее ярость была такой очаровательной.

Ох, как хорошо… *** Дорогие читатели, хочу сказать вам большое спасибо:) Вас уже 58, вот это да! Отметила эту красивую цифру за чашечкой вкусного чая. Я вернулась после довольно длительного перерыва в писательстве и надеюсь, что вам откликнется эта история:) Буду дальше стараться писать для вас вкусные книги. Целую крепко в щеку. Ваш преданный автор — Вероника.

Воспоминания

Пансион Святой Гертруды. Июль

Ветер снаружи завывал и охал, как стая обезумевших демонов, но здесь, в этой маленькой келье, было необычайно тихо.

Какая это попытка? Сотая? Кажется, все здесь считают меня сумасшедшей. Наверное все дело в стрессе.

Я поежилась от холода, сильнее кутаясь в серую мантильку, зажгла еще одну свечу, взяла перо, обмакнула его в чернила и принялась писать на желтом листе бумаги:

Меня зовут Анна Волкова. Я живу… жила в городе Санкт-Петербург. Мне двадцать два года.

Сейчас же я проживаю в монастыре, и эта странная женщина называет меня Арией. Может быть я сошла с ума? Нет, вряд ли. Я нахожусь в трезвом уме и твердой памяти… Ну почти.

Люди здесь странно говорят и пишут. Буквы здесь выглядят совершенно иначе, поэтому я никак не могла понять какой же это язык. Однажды мне удалось украсть книгу у одной монашки, и каково же было мое удивление осознать, что я могу читать! Сначала буквы разбегались от меня, прыгали во все стороны, как испуганные муравьи. Но с каждым разом, если я сильно напрягала зрение, они могли собираться в слова и даже осмысленные предложения, а потом и вовсе стали четкими и понятными.

Вчера самая строгая из монашек — Бастет, назвала меня Арией Тернер. Это имя было мне знакомо. Ария Тернер — персонаж из моей любимой книги.

С каждым днем я все четче осознавала, что мир, который меня окружал, был копией одного романа.