Михаил ослабляет галстук, его взгляд быстро скользит по папке на столе.

Возможно ли, что Михаил пообещал меня кому-то, не сказав об этом мне? Я нервно сглатываю, почти боясь задать вопрос, на который мне нужно узнать ответ.

— Кто-то в школе упомянул о слухах, которые до них дошли.

Его бровь выгибается.

— Что за слухи?

— Ходят слухи, что ты согласился выдать меня замуж за кого-то, — говорю, ища правду в глазах брата.

Я нахожу её мгновенно, еще до того, как он открывает рот.

Чувство вины.

Это правда. Элиас прав. Михаил не доверяет мне руководить братвой в одиночку. Он считает, что мне нужен мужчина рядом.

— В этих слухах есть доля правды, Нат, но я всегда планировал предоставить тебе выбор. — Он проводит рукой по волосам. — Это была предварительная сделка, о которой я не собирался тебе рассказывать до окончания школы. — Он прерывисто вздыхает. — Однако я только что получил письмо с требованием отменить это.

Его взгляд снова устремляется к папке.

— Письмо? — Спрашиваю я, кровь отливает от моего лица.

— Кто-то знает о нашем истинном происхождении, Нат. — Он проводит рукой по лицу. — Они сказали, что если соглашение не будет расторгнуто, Лебедев узнает правду и придет за нами.

Ярость захлестывает меня, когда я смотрю на брата, сжимая кулаки. Элиас не может шантажировать меня, а затем шантажировать моего брата той же самой гребаной информацией. Кем, черт возьми, он себя возомнил?

Я тяжело сглатываю, пытаясь обуздать свой гнев, прежде чем Михаил заметит.

— Ты знаешь, кто стоит за шантажом?

Михаил качает головой.

— Нет, но Лев этим занимается.

— Разумно ли доверять Льву такую информацию? — Спрашиваю я.

— Я не сказал ему, в чем заключался шантаж, кроме того, что они хотят разорвать твою помолвку.

Я упираю руки в бедра.

— Мне казалось, ты сказал, что это предварительное соглашение.

Он прочищает горло.

— Ну, теперь это уже неважно. Мы не можем рисковать тем, что наш дед узнает правду.

Факт, который я знаю слишком хорошо, учитывая, что сделала всё, о чем просил Элиас, чтобы убедиться, что он ничего не расскажет. Меня до смерти раздражает, что он напрямую обратился к моему брату и угрожает ему той же информацией. Это касается только меня и Элиаса, и никого больше.

В животе ноет от мысли о том, что он получил от меня то, что хотел, и теперь направляет свои усилия на моего брата. Одному Богу известно, о чем он может еще попросить, чтобы сохранить молчание.

— Откуда ты знаешь, что шантаж на этом закончится?

Выражение лица Михаила затравленное.

— Я не знаю.

Я с трудом сглатываю, мои ногти впиваются в ладонь. Если Элиас хочет, чтобы я оставалась в игре, тогда ему нужно прекратить это дерьмо и держаться подальше от моего брата.

— Завтра канун Рождества, брат. — Я подхожу ближе и кладу руку ему на плечо, сжимая. — Тебе нужно расслабиться и забыть об этом. — Указываю рукой на груду бумаг на его столе. — Это может подождать до Рождества.

Он грустно улыбается.

— Хотел бы я, чтобы это было правдой, но грешникам покоя нет, Наталья. Это то, чему ты научишься, когда будешь лидером.

Я качаю головой.

— Думаю, ты довольно ясно дал понять, что не веришь, что я смогу руководить. По крайней мере, не в одиночку.

Он вздыхает.

— Было бы неправильно с моей стороны сказать тебе, что я верю, что братва примет тебя как одинокую женщину. Но с сильным мужем рядом? — Он пожимает плечами. — Это возможно.

Боль в моей груди усиливается, поскольку Михаил всегда заставлял меня верить, что мой пол не имеет значения, когда дело доходит до управления братвой. Однако не могу отрицать, что по мере того, как я становилась старше и больше узнавала о ценностях братвы, у меня закрадывались сомнения, что я действительно смогу руководить в одиночку. Это отстой.

— Я знаю, что всегда говорил тебе, что у тебя есть все необходимое, чтобы быть лидером, и это так. — Он проводит рукой по волосам, что часто делает, когда нервничает. — Но боюсь, что братва не готова к женщине-лидеру.

Я киваю в ответ, не в силах произнести ни слова из-за болезненного комка, образовавшегося в горле.

— Верно.

— Мне жаль. — Его челюсть сжимается. — Я должен был сначала посоветоваться с тобой.

— Кто он? — Спрашиваю я, любопытствуя, с каким мужчиной брат пытался свести меня.

Он качает головой.

— Сейчас это не имеет значения. Сделка расторгнута.

Я прищуриваюсь, недоумевая, почему он ведет себя так пренебрежительно. Это не похоже на Михаила — действовать за моей спиной, поэтому меня беспокоит, что он не говорит мне, с кем заключил сделку.

— Ладно, я ухожу, — говорю я, отворачиваясь.

— Наталья, — произносит Михаил мое имя, когда я уже подхожу к двери.