— Я собираюсь трахнуть тебя так чертовски жестко, Наталья, что все на танцах услышат твои крики. — Его голос глубокий и пронизан желанием. — Ты будешь умолять меня двигаться сильнее и быстрее, пока я буду лишать тебя девственности. — Он ударяет головкой своего члена по клитору, заставляя меня содрогнуться от нахлынувшего удовольствия. — После сегодняшнего вечера ты никогда не сможешь выкинуть из головы этот момент со мной. Я навсегда стану частью тебя.

— Элиас, — выдыхаю его имя, но не уверена почему.

Я не могу понять, хочу ли я умолять его остановиться или сделать это. Все мои эмоции перемешаны с желанием, и я больше ничего не могу разобрать. Смотрю на него через плечо, предвкушение переполняет меня, заставляя ждать его следующего шага.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — приказывает он.

Я проглатываю свою гордость, зная, что больше нет смысла бороться с этим.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.

От чистого удовлетворения в его глазах в любой другой момент меня бы затошнило, но я зашла слишком далеко. И затем, без единого слова предупреждения, он грубо толкается вперед, одним движением погружая себя внутрь.

Я кричу, боль почти невыносима, когда моя нетронутая киска растягивается в первый раз.

Элиас хватает меня сзади за горло, заставляя выгнуть спину, и прижимается губами к моему уху.

— Расслабься, nena. Боль утихнет. — Он вылизывает дорожку сбоку от моей шеи, заставляя меня дрожать. — Ты чувствуешь, как глубоко я в тебе? — спрашивает он, его голос напряжен.

Я киваю.

— Да.

— Это так чертовски приятно, Наталья, — бормочет он, целуя мое плечо, а затем нежно прикусывая его. — А теперь расслабься и позволь мне трахнуть тебя.

Я стону, боль стихает, пока он неподвижно остается внутри меня. А потом он начинает двигаться, и перед моими глазами словно вспыхивают звезды.

Элиас стонет.

— Ты действительно была совершенно нетронутой, детка, истекая кровью на моем члене.

Я напрягаюсь, гадая, нормально ли это.

— Это нормально, — говорит он, словно читая мои мысли.

Я стону, выгибая спину, когда он входит и выходит из меня медленными, сильными движениями. Теперь пути назад нет. Мой мучитель лишает меня девственности, и я наслаждаюсь каждой секундой.

Что, черт возьми, со мной не так?

Глава 15

Элиас

Я цепляюсь за крупицы контроля, изо всех сил сдерживаясь, когда скольжу в божественную киску Натальи. Это не похоже ни на что, что я испытывал раньше с другими женщинами. Я не могу объяснить это. Как будто все издевательства над этой девушкой на протяжении многих лет были прелюдией, ведущей к этому моменту.

Мягкость — не моя сильная сторона, и хотя мотив, побудивший меня лишить её девственности, проистекал из желания заставить Гурин заплатить за то, что ее семья разрушила мою жизнь, есть и желание доставить ей удовольствие. Я не понимаю это, но оно здесь, впивается в меня когтями.

Чем сильнее она выгибает спину и чаще стонет, тем сильнее я трахаю ее. Она словно приглашает меня взять ее более безжалостно, и когда смотрит на меня через плечо, кажется, что время замирает. Желание и чистая похоть в ее глазах сводят меня с ума.

— Вот и все, Наталья. Смотри, как я трахаю эту девственную киску, — рычу я, снова шлепая ее по попке.

Она облизывает нижнюю губу, этого зрелища достаточно, чтобы заставить меня воспламениться, когда я трахаю ее еще глубже. Наши тела становятся единым целым, пока вся ненависть, ярость и напряжение достигают апогея. Все это не имеет никакого смысла. Моя навязчивая ненависть превратилась во что-то, чего я больше не узнаю.

— Элиас, — стонет она мое имя, закрывая глаза, и я чувствую, как ее мышцы сильнее сжимаются вокруг моего члена.

Я резко толкаюсь в нее, а затем замираю.

— Еще нет, — тяжело дышу, понимая, что еще не готов к тому, чтобы она кончила. Она кончит, когда я ей скажу, и не раньше.

Она хнычет, пытаясь двигать бедрами и трахать себя на мне.

Я крепче сжимаю их, зная, что оставлю синяки, и наслаждаясь этой идеей. Я поднимаю одну руку к ее горлу и тяну вверх, заставляя её неестественно выгнуть спину. Если я что-то и узнал о своей маленькой зверушке, так это то, что она невероятно гибкая. Мои губы прижимаются к мочке ее уха.

— Ты кончишь только по моей команде. Ты поняла?

Она стонет.

— Но…

Я усиливаю хватку на её горле.

— Ты. Поняла? — повторяю медленнее.

— Да, хозяин, — стонет она, пытаясь снова двигать бедрами, пока я продолжаю крепко держать ее.

— Хорошая девочка, — мурлычу ей в ухо, обхватывая пальцами тонкую линию ее горла. — Такая хорошая шлюшка, да?

Она кивает в ответ, очевидно, что она так далеко зашла, что больше не намерена бороться с этим.

— Моя шлюшка, — рычу я, мой член пульсирует глубоко внутри нее, отчаянно желая продолжения.

— Пожалуйста, — умоляет она, её голос напряжен, поскольку я ограничиваю приток воздуха в ее легкие.