— Какого хрена тебе надо, Финн?

Он наклоняет голову.

— Ты все еще так чертовски уверен в своем положении здесь, Элиас? — Он усмехается. — Король Академии Синдиката. Но надолго ли?

Я сжимаю кулаки.

— Скажи это еще раз, и я позабочусь о том, чтобы у тебя не осталось ни одного гребаного зуба.

Ник посмеивается, и я замечаю, как Риццо напрягается, готовый к драке.

— Да, ирландцам это подходит, не так ли? Куча гребаных путешественников без зубов.

Финн оскаливается и рычит на Ника.

— Держи рот на замке, Крушев, или я сам закрою его степлером.

— Одни разговоры, — отвечает он, хрустя костяшками пальцев.

Это правда. Финн Мерфи, может, и хочет корону, но он слишком труслив, чтобы пытаться ее забрать.

Он треплется уже много лет и, оглядывая пустой коридор, я понимаю, что пришло время поставить его на место раз и навсегда.

Я наношу сильный и быстрый удар, попадая ему прямо в нос.

— Блядь! — кричит он, хватаясь за лицо. — Какого хрена это было?

— Много болтаешь. — хватаю его за воротник куртки и притягиваю к себе. — Я управляю этим долбаным местом, и не забывай об этом. Если думаешь, что это плохо и когда-нибудь снова бросишь мне вызов, я заставлю тебя пожалеть, что ты родился.

— Успокойся, Моралес. — Он поднимает руки вверх в знак капитуляции. — Я просто шучу с тобой.

— Не стоит. — Я отпускаю его и свирепо смотрю на двух его дружков. — Если услышу, что кто-то из вас сомневается в моем праве руководить этой дырой, я позабочусь о том, чтобы никто из вас не мог ходить неделю.

Глаза Роуэна гневно сужаются, но Шон просто бледнеет и кивает.

— Не волнуйся, парень — говорит он, поднимая руку. — С моей стороны никаких сомнений.

Роуэн не произносит ни слова, Финн кивает.

— Понял. — Кровь течет из его носа по подбородку, он уворачивается от меня и уносится прочь вместе со своими друзьями.

Риццо прочищает горло.

— И часто такое дерьмо случается?

Я оглядываюсь на него.

— Нет, большинство людей не настолько глупы, чтобы бросать мне вызов.

Ник хлопает меня по плечу.

— Давно пора было воздать этой крысе по заслугам.

Я вхожу в кафетерий, и у меня такое чувство, что сегодня мой счастливый день, потому что Наталья Гурин направляется прямо ко мне.

Сначала я поставил труса на место, а теперь могу унизить своего маленького питомца.

Она не замечает меня, поскольку болтает с Адрианной, и идет прямо мне навстречу. Ник ухмыляется, когда видит, куда устремлен мой взгляд, и все, что мне нужно сделать, — это выставить ногу перед ней. Глаза Натальи расширяются, когда она начинает падать, ее лицо мгновенно краснеет.

Смеясь вместе с Ником, я наблюдаю, как Наталья падает лицом на прямо на пол.

Адрианна тоже не сразу замечает меня. Её лицо становится разъяренным, когда она понимает, что я только что сделал.

— Ты гребаный мудак, — говорит она, бросаясь к подруге.

— Скажи это еще раз, и я прослежу, чтобы в следующий раз это была ты, Васкез.

Ее глаза сужаются, и она раздраженно выдыхает, помогая Наталье подняться на ноги.

Лицо Гурин немного покраснело после падения, и на щеке уже появился небольшой синяк.

Я ухмыляюсь, глядя ей в глаза, провоцируя её сказать что-нибудь в ответ.

Вместо этого в ее глазах просто странная печаль, которой я никогда раньше в них не видел, она отворачивается и уходит.

Все в кафетерии смеются, но по какой-то долбаной причине я чувствую укол вины, скребущий меня изнутри.

Какого черта я чувствую себя виноватым, если уже столько раз делал это и даже хуже?

Наталья Гурин заслуживает всего, что она получает, с тех пор как ее семья вырвала меня из моей жизни и затащила в эту дерьмовую страну.

— Что это было? — Спрашивает Риццо, выглядя озадаченным.

— Наталья Гурин, — говорит Ник, пожимая плечами. — Элиасу нравится держать ее в тонусе. Он всегда так делал.

Риццо, похоже, немного смущен этим, но больше не произносит ни слова, пока каждый из нас берет поднос и получает свою еду.

Возможно, я чувствую себя виноватым, потому что она даже не отреагировала, просто ушла. Наверное, моя власть над ней наконец-то пускает корни, и она принимает свое положение моей игрушки на этот год.

Я сажусь за наш обычный столик, где сплетничают Джинни и Анита.

Джинни ухмыляется.

— Отличный удар, Элиас. — Она протягивает руку, чтобы дать пять.

Я качаю головой.

— Займись своей жизнью, Джинни. — Я набрасываюсь на еду, не утруждая себя тем, чтобы взглянуть на лицо жалкой светской львицы, когда отказываюсь дать ей пять.

Она стерва, и временами я задаюсь вопросом, какого хрена не избавился от нее вместе с Анитой и Керри.