— Могу я прикоснуться к тебе, хозяин?

Его челюсть сжимается, но он забирается на кровать.

— Да.

Я нежно провожу пальцами по большому шраму, который тянется по диагонали через его левую грудь.

Он вздрагивает от моего прикосновения, как будто это причиняет ему боль.

— Ты в порядке?

Теперь его глаза другие, как будто с них спала дымка, и я могу заглянуть прямо в его душу.

— Не разговаривай.

Он целует меня, а я позволяю своим рукам блуждать по его коже.

Он вдавливает меня в матрас своим тяжелым весом, твердая длина его члена упирается в мою мокрую киску.

Я стону, когда он трется головкой о мое возбуждение, дразня меня.

— Пожалуйста, сэр.

— Хозяин, - бормочет он. — Я хочу, чтобы ты называла меня хозяином.

— Пожалуйста, хозяин. Ты мне нужен.

Он прикусывает внутреннюю сторону своей щеки, прежде чем войти в меня, удерживая мой взгляд. Сначала он действует медленно, почти нежно, как будто занимается со мной любовью.

Я почти смеюсь в тот момент, когда эта мысль приходит мне в голову, ведь монстр не способен любить. Даже если я все еще не теряю надежды, что он подлежит восстановлению.

Гэв был человеком, прежде чем превратиться в чудовище. Я должна в это верить. Монстрами не рождаются, их растят.

— Ты чертовски совершенна, Камилла, - шепчет он мне на ухо.

Я с трудом сглатываю.

— Не так совершенна, как ты.

Он смеется, жестко входя в меня, придавая мне ту грубость, которую я так жажду.

— Я совсем не такой. А теперь будь хорошей девочкой и держи руки над головой.

— Да, хозяин.

Я поднимаю руки над головой, и нежность рассеивается, как будто он пытается доказать свою правоту. Но все, что он делает, – это доказывает, что для меня он идеален. Тьма для моего света.

Я закрываю глаза и наслаждаюсь каждой секундой, ненавидя глубоко внутри, что эта боль никуда не денется, потому что скоро всё закончится. А я не смогу быть без этого мужчины. Он дополняет меня, и без него, я знаю, что утону в отчаянии.

 



 

 

 

Когда я добираюсь до своей комнаты в общежитии и включаю свет, я практически выпрыгиваю из собственной кожи.

Лука сидит на краю моей кровати и ухмыляется.

— Какого хрена ты здесь делаешь? - Я скрещиваю руки на груди. — Ты понимаешь, что в женское общежитие парням вход воспрещен?

Он усмехается.

— Не воспрещен для преподавательского состава. - Он встает и подходит ко мне, выражение его лица становится серьезным. — Нам нужно поговорить.

Я сужаю глаза.

— О чем?

Он наклоняет голову.

— О том, что ты трахаешься с профессором.

Кажется, что вся кровь отливает от моего тела, я несколько раз моргаю, гадая, правильно ли расслышала его или, возможно, я сплю и это кошмарный сон. Последнее, что мне сейчас нужно, - это чтобы семья узнала о моих отношениях с Гаврилом.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Выражение его лица становится разъяренным, что для Луки редкость.

— Не играй со мной в игры, Камилла, - предупреждает он, обычно беззаботный брат, которого, как я всегда знала, полностью исчез. — Я положу этому конец.

Я делаю глубокий вдох, понимая, что зашла слишком далеко, чтобы остановиться.

— Какого черта тебя это вообще волнует?

Его челюсть сжимается.

— Ты знаешь, что как Морроне тебе суждено выйти замуж по расчету, и уж точно не за какого-то профессора-неудачника.

Слышать, как он оскорбляет Гэва, задевает меня сильнее, чем я ожидала. Такое чувство, что он оскорбляет меня как продолжение.

— Ты его не знаешь, - огрызаюсь я.

— Мне не нужно знать его, Камилла. - Лука качает головой. — Массимо попросил отпустить тебя в Чикаго на две недели раньше. Оак дал добро и подтвердил, что ты все равно получишь диплом. Ты вернешься только на церемонию. - Он смотрит на часы. — Ты выезжаешь через двадцать минут.

Я смотрю на него с открытым ртом.

— Ты сказал ему, даже не поинтересовавшись у меня, правда ли это?

Не могу поверить, что Лука не только профессор, но и стукач.

— Ты знаешь, что это моя обязанность перед семьей – рассказать ему, поскольку теперь он босс. Что касается проверки того, правда ли это, я видел, как вы двое целовались в его кабинете, так что я видел это своими глазами. - Он пожимает плечами. — Массимо просто хочет, чтобы ты побыла в одиночестве и прочистила голову.