Ее ноздри раздуваются, и она продолжает, пока ее голова не оказывается между моими икрами, и она не может двигаться дальше. Камилла смотрит вперед, больше не выдерживая моего взгляда.

— Посмотри на меня, - приказываю я.

Она неловко вытягивает шею, чтобы встретиться со мной взглядом, и желание в ее глазах заставляет мой член шевелиться. Прирожденная мазохистка, которая любит деградацию. Она чертовски идеальна.

— Теперь принеси мне ручку и бумагу со стола. - Я киваю в сторону стола за спиной, понимая, что мне нужно подводить её к этому осторожно.

На лице появляется раздражение, но она делает, как ей сказано, ползет на четвереньках за ручкой и бумагой, которые я оставил на столе.

Она уже собирается протянуть руку и взять предметы, когда я инструктирую её.

— Зубами.

Выражение ее лица становится шокированным.

— Сэр?

— Я сказал, зубами, по одному.

У нее перехватывает горло, и после нескольких неудачных попыток она хватает ручку со стола зубами, подползает ко мне и протягивает, как хорошая маленькая зверушка, которой она является.

— Хорошая девочка. Теперь бумагу.

Ее ноздри раздуваются, но она делает, как ей сказано: ползет обратно к столу за бумагой и хватает ее зубами. Когда она возвращается, я вынимаю бумагу у нее изо рта и глажу ее по голове.

— Молодец, Камилла.

Ее глаза расширяются от моей похвалы, и она замирает, с нетерпением ожидая моих следующих инструкций. Плюс еще один аспект, который ей нравится так же как унижение, - похвала. Выражение в её глазах сводит меня с ума, я кладу лист бумаги себе на колени.

— Теперь я хочу, чтобы ты взяла ручку в руку и написала то, что я тебе скажу. Ты поняла?

— Да, сэр.

Она берет у меня ручку.

— Другую руку положи мне на бедро, - говорю я.

Ее язычок пробегает по нижней губе, когда она кладет левую руку на мое правое бедро, чтобы не упасть и ждёт моих указаний.

— Напиши следующее. «Я маленькая грязная шлюха, которой нравится боль.»

Ее щеки краснеют, когда она пишет первое предложение. Мой член твердеет под бумагой у меня на коленях.

— «И я должна научиться контролировать себя и не кончать, когда меня бьют.»

Если я думал, что ее щеки не могут покраснеть еще больше, то ошибался. Но, как послушная сабмиссив, она делает то, что ей говорят, и пишет следующее предложение слегка дрожащей рукой.

Из-за нашей близости мне трудно сосредоточиться, я наблюдаю, как она впивается зубами в нижнюю губу и смотрит на меня, ожидая следующего предложения.

— Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь, Морроне.

— Я думаю о том, что это чертовски странно, - бормочет она.

Я с силой хватаю ее за подбородок, впиваясь кончиками пальцев в ее кожу достаточно сильно, чтобы причинить боль.

— Никакой лжи. Никакого гребаного фильтра. Скажи мне правду.

— Сэр?

— Какие мысли в твоей маленькой испорченной головке? - Я давлю. — И не заставляй меня спрашивать снова.

Она трепещет своими густыми ресницами, прежде чем тихо произнести:

— Я думаю о том, что хотела бы увидеть выпуклость, которую Вы прячете в своих штанах под этой бумагой.

Ее взгляд опускается к моей промежности, даже когда я держу ее за подбородок, которая действительно выпуклая и твердая.

Камилла облизывает губы, отчего у меня начинают болеть яйца. Вся моя решимость контролировать свои порывы рушится в одно мгновение при мысли о том, как ее пухлые губки обхватят меня, пока я буду, словно животное, вколачивать свой член в ее горло.

— Ты заслуживаешь этого после того, как была такой плохой девочкой?

Она качает головой и отводит от меня взгляд.

— Нет, сэр.

Я отпускаю ее подбородок и бросаю бумагу на пол, хватаю ручку в её руке и швыряю сверху.

— Что Вы...

Хватаю ее за запястья и кладу ее руки ладонями вниз на каждое из моих бедер, рядом с членом, но недостаточно близко.

— Не двигай руками. Ты поняла?

Она кивает в ответ.

— Да, сэр.

— Сегодня твоим наказанием будет оставаться в таком положении и смотреть, как я удовлетворяю себя.

Ее глаза становятся такими широкими, что напоминают блюдца, и она чуть не брызжет слюной.

— Сэр?

— А потом я собираюсь кончить прямо на твое милое личико.

Я расстегиваю молнию на брюках, а она смотрит на меня так, словно застыла во времени. Честно говоря, это безумие, но мне все равно.