А потом мы уходим, оставляя Бентли на диване, где он сидит лицом к двери, охраняя это пространство, которое с каждым днем становится все более похожим на наше.

Когда мы подъезжаем к месту проведения, у дверей уже выстроилась очередь, несмотря на отвратительную погоду. Люди в очереди кутаются в пальто и подпрыгивают, чтобы согреться. Чувство гордости переполняет мою грудь, когда я украдкой бросаю взгляд на Ларк. Она смотрит на толпу без признаков беспокойства или боязни сцены.

— Может, я высажу тебя, пока буду искать место для парковки? — спрашиваю я, замедляя ход «Чарджера», и зарабатываю несколько одобрительных взглядов, пока мы катим по улице.

— Нет, тебя могут не пустить внутрь. Я проведу тебя через задний вход.

Мой разум мгновенно освобождается от рациональных мыслей и наполняется яркими образами.

— Через задний…

— Да, — говорит Ларк, бросая на меня смущенный взгляд, а я не отрываюсь от дороги. — Через черный вход.

Я сглатываю.

— Ну ты понял…? Задний вход…?

Я киваю и ерзаю на своем сиденье.

— Ты в порядке? У тебя какая-то травма насчет задних входов? — она тянет ко мне руку, и я слегка отодвигаюсь. Если она дотронется до меня, я, блять, точно воспламенюсь. — Они возбуждают тебя или что-то в этом роде?

— Нет. Господи, — шиплю я. И щурюсь. Почему, черт возьми, я щурюсь? Я прекрасно вижу дорогу. Качаю головой, пытаясь прийти в себя. Моей ясности хватает лишь на то, чтобы проскочить к парковочному месту сразу после того, как отъезжает другая машина.

— Ты мог бы припарковаться сзади, — говорит Ларк тихим и невинным голосом, когда я глушу двигатель и погружаю нас в абсолютную тишину.

Провожу рукой по лицу, но это не помогает мне стереть румянец. Ларк открывает дверь со скрипом. Я не доверяю своим словам, поэтому, в ответ лишь качаю головой.

Долгий, громкий, драматичный вздох слетает с губ Ларк.

— Лаклан Кейн у нас по задницам. Надо запомнить.

Ларк хихикает, и от ее невинности не остается и следа. Она закрывает за собой дверь, уходя.

Черт побери.

Я ударяюсь лбом о холодный руль. Хочу раствориться на полу, выползи на дорогу или, еще лучше, улететь в какое-нибудь другое измерение. Но у Ларк, конечно, другие планы, и она распахивает дверцу со стороны водителя.

— Пошли, Бэтмен. Задняя дверь ждет, — объявляет она и убегает, чтобы подождать на тротуаре.

Когда беру инструменты и перекидываю ремешки на чехлах через плечо, и иду к ней, я почти уверен, что моя кожа тает от румянца, который обжигает мое тело.

— Что? Нет ничего постыдного в фетишах с задницами, — говорит Ларк, пока идем к зданию «Amigos», сворачивая налево к металлической двери, ведущей на сцену. — Анал — это здорово. Мне нравится анал. Однажды я была в турне, и…

Даже не осознавая, что делаю, я хватаю Ларк за талию и прижимаю к кирпичной стене здания. По моим венам пробегает волна страха при мысли, что я мог причинить ей боль, но страх исчезает под взглядом, который она бросает на меня, когда я нависаю над ней. Даже несмотря на размытость изображения на таком расстоянии, я все равно вижу это. Покрасневшая кожа. Расширенные зрачки. На шее бьется пульс.

Желание.

Медленно наклоняюсь, с каждым ударом сердца становясь все ближе, чувствуя тепло ее неровных выдохов на своей холодеющей коже.

— Мне не стыдно, герцогиня.

Ларк выдерживает мой взгляд и бросает вызов, шепча:

— Уверен?

Сокращая то небольшое расстояние, которое остается между нами, я подаюсь бедрами вперед и запускаю руку в ее волосы. У Ларк перехватывает дыхание, когда она чувствует, как мой твердый член прижимается к ее животу, как мучительно я нуждаюсь в ней, как мой член умоляет погрузиться в ее тугое тепло.

— Мне невыносимо слышать о том, как какой-то мужик трахал мою жену. Или о том, как она, возможно, трахала его. Пожалуйста. Не сейчас.

Ее губы приоткрываются. Она морщит лоб. Крепче сжимает мою руку.

Я наклоняюсь еще ближе, касаюсь губами ее уха. Одним долгим, медленным движением бедер я прижимаюсь к ней своей эрекцией. Ларк прижимается ко мне в ответ. У нее вырывается стон.

— Это мучительно, Ларк. Это пиздец как мучительно — представлять и знать, что это был не я. Неужели ты не понимаешь?..

Отстраняясь, я позволяю своим губам коснуться ее щеки. Не поцелуй, а ласка. Обещание. Что я отпущу ее, если надо. Я отступлю.

Но она не позволяет.

Ларк двигается вместе со мной, крепко сжимая мои бицепсы обеими руками. Она не позволяет расстоянию между нами увеличиваться. В ее глазах мольба. Не отступай.

— Лаклан, — это все, что она произносит, не отрывая взгляда от моих губ.