Освещение приглушено, в гостиной полумрак. Здесь стоят полки со старыми книгами. Картины, написанные маслом, в тяжелых золотых рамах. Дипломы и награды. Фотографии с политиками, серебристые волосы Кэмпбелла уложены, его улыбка безупречна, каждый костюм прекрасно сидит на нем. На других фотографиях он с женой, его дети в школьной форме. Я останавливаюсь у приставного столика и смотрю на фотографию его улыбающегося лица. Из столовой до меня доносится хныканье, и я встречаюсь с испуганными глазами того же мужчины с фотографии, только на этот раз он привязан ремнями к вычурному стулу. Директор Коллегиального Института Эшборн.

Я пиздец как взволнован.

Сначала я думал, что такие чувства, как радость, надежда или возбуждение, притупились во мне, измотанные неумолимым миром. Но я ошибался. С тех пор как в моей жизни появилась Ларк, я каждый день испытываю возбуждение. Это началось с момента, когда я последовал за Ларк на балкон в день открытия ресторана, и, хотя поначалу встреча не задалась, постепенно все изменилось. Теперь я понимаю, что радуюсь каждый раз, когда вижу ее. Потребность оттолкнуть ее превратилась в желание притянуть ее ближе. Я не хочу, чтобы она просто смеялась, я хочу, чтобы это было искренне и заслужено. Каждый раз, добиваясь небольшого успеха, я жажду большего. Хочу вырваться из тени и побежать к ее свету. Даже не осознавая, я стал зависимым от этого. От нее.

Потребности Ларк — мой приоритет. Даже те, о которых она не знает.

Как, например, то, что сейчас передо мной.

Я приближаюсь к доктору Кэмпбеллу и срываю скотч с его губ.

— Ч-что? — бормочет он. В его голосе с кембриджским акцентом слышится паника. Он сопротивляется, но Конор привязал даже его голову к высокой спинке стула. Все, что он может сделать, это отвести глаза, и они беспокойно бегают во все стороны. — Кто ты? Что все это значит?

— А ты как думаешь?

Кэмпбелл делает паузу, взвешивает варианты, затем выбирает самый глупый.

— Деньги. Если тебе нужны деньги…

— Ошибся. Попробуй еще раз.

В его глазах мелькает паника. Его пульс учащается над краем отглаженного воротничка рубашки.

— Это из-за связей с политикой.

— Скукота, — уголки моих губ приподнимаются в ухмылке. — Для человека, который руководит высшей школой искусств, твои предположения довольно нетрадиционны, доктор Кэмпбелл.

Он ничего не говорит, пока я раскладываю бумаги на столе. Беру верхний лист и поднимаю его, чтобы он прочитал.

— Я здесь ради чего-то гораздо более интересного, чем деньги или связи, — говорю я.

Щеки Кэмпбелла покрываются пунцовыми пятнами, а его взгляд мечется между мной и словами на распечатанном электронном письме.

Я наклоняюсь ближе и удерживаю его взгляд, расплываясь в улыбке.

— Я здесь, чтобы отомстить.

— Я ничего не сделал, — заявляет он.

— Именно так. Ты ничего не сделал, — я беру следующее электронное письмо и показываю ему, чтобы он прочитал. — Ты ничего не предпринял, когда мисс Кинкейд выразила беспокойство по поводу ухудшения психического здоровья студентки, которая частно занималась с художественным руководителем Лораном Вердоном над подготовкой к поступлению в колледж, — я отбрасываю листок в сторону и беру следующий. — Мисс Кинкейд снова задавала вопросы о том, почему мистер Вердон проводит время с девушкой вне занятий. Тогда ты тоже ничего не сделал и списал это на внеклассную работу по подготовке к прослушиваниям, — еще одно письмо, еще одна девушка. Я заставляю его читать одно за другим, пока не добираюсь до двух последних.

— Я не…

— Заткнись нахуй, — рычу я, прицеливаясь так, чтобы дуло пистолета было направлено на вспотевший лоб Кэмпбелла. Я подношу предпоследнюю бумагу к его лицу. — На этот раз мистер Мета. Он выразил беспокойство по поводу студентки, которая, как там говорилось… О да. «Чрезвычайно замкнутая». Однажды вечером он увидел, как мистер Вердон выходил из кабинета, направляясь в учительскую. Возвращаясь в свой кабинет, мистер Мета услышал, как кто-то плачет. Эта замкнутая девушка была в кабинете рисования, одна в темноте. Она разбрызгивала черную краску по красочному холсту. Когда он спросил ее, что случилось, она не сказала ему, но мистер Мета заподозрил, что мистер Вердон имеет к этому какое-то отношение. Поэтому он попросил тебя разобраться в этом. Он беспокоился о ней, — Кэмпбелл бледнеет. — Это была жена моего брата. Слоан Сазерленд.

Кэмпбелл пытается покачать головой, но мы оба знаем, что его протест бесполезен.

— Я беседовал с мисс Сазерленд. Она ничего мне не сказала. У нас не было оснований полагать, что Лоран Вердон был вовлечен в какие-либо неподобающие действия с ней или с любой другой студенткой. Не было никаких доказательств, подтверждающих эти опасения.

— У тебя не было никакого желания даже искать доказательства, не так ли? Потому что у Лорана Вердона было столько же связей, сколько и у тебя, и ты хотел использовать каждую из этих возможностей, чтобы колледж Эшборна оставался престижным частным заведением, чтобы ты получил пожертвование от некоего богатого благотворителя, чтобы набить карманы. Бизнес есть бизнес, верно?

— Это категорически не соответствует действительности.