Не знаю, отчего я так разозлилась. Я никогда не злилась. Вообще. Обычно, когда кто-то повышал голос или устраивал сцену, я просто заливалась слезами, но почему-то вспышка Рыцаря вызвала во мне желание напасть на него в ответ. Как будто его агрессия была такой сильной и ядовитой, что проникла мне в поры и тоже свела с ума.

Направив на него палец, я заорала:

– Что с тобой на хер не так? Тебя так однажды прибьют ко всем чертям!

Рыцарь даже не взглянул на меня. Он широкими шагами расхаживал туда-сюда между домами, сжимая руками свою бритую башку.

– Что, если бы у того парня был пистолет? – Я вскинула руки в воздух. – Ты посмотри на себя! Нельзя нападать на машины посреди ночи, если ты одет как чертов неонацист!

Шаги. Сжимание головы. Он вообще меня слышит?

– Ты что, хочешь, чтобы тебя убили? – завопила я. – Ты поэтому так одеваешься? Ведь я точно знаю, это не имеет отношения к твоим убеждениям. У тебя нет никаких сраных убеждений!

Рыцарь продолжал меня игнорировать. Фу! Чтобы как-то занять руки, я закурила и уселась на ступеньку, ведущую в тату-салон. Я втянула в легкие дым и задержала выдох на несколько секунд. Я видела, что папа делал так, когда был взволнован – что теперь, когда он был безработным, случалось не часто, – и, кажется, это вправду сработало.

С дозой никотина в крови и на расстоянии от окружающего Рыцаря облака ярости я поглядела в проход и увидела там свои слова, тяжелой тучей висящие в воздухе между нами. Казалось, я могу протянуть руку и взять их обратно. Вот просто собрать и вышвырнуть в мусорный ящик возле ночного клуба. Но вместо этого я просто уставилась на них – на свои гадкие слова, – пока Рыцарь ходил и делал вид, что не замечает их.

– Извини, – сказала я примирительно. – Рыцарь, прости, а? Я просто… Я не хотела тебя обидеть. Садись? Ну, пожалуйста?

Рыцарь не ответил, но хотя бы перестал ходить и присел рядом на ступеньку. Сунув руку в карман, он достал «Мальборо» и сунул в рот сигарету. Я протянула ему зажигалку, прежде чем он достал свою, и в свете огня его лицо казалось просто ужасным.

Я сидела рядом с тикающей бомбой, не зная, какой проводок нужно перерезать.

Тихим, спокойным голосом я позвала:

– Рыцарь?

Ответа нет.

– С тобой… случилось что-то плохое?

Глядя прямо перед собой, Рыцарь выпустил носом клуб дыма. Его челюсти сжались, а глаза прищурились.

Черт. Ладно, значит, это не красный проводок.

– Можешь не говорить мне. Это нормально, – сказала я, пробуя другой подход.

Давай на этот раз полегче. Вот, попробуй желтый.

– Прости, что спросила про одежду, – сказала я. – Я не знала, что это так болезненно. Я… я просто хотела лучше тебя понять.

Рыцарь предупреждающе зыркнул в мою сторону, но я продолжала:

– А где ты ее покупаешь?

Бинго.

Рыцарь заржал, он реально заржал, и маленький электронный таймер в моей голове прекратил свой отсчет, когда до взрыва оставалось всего 00:03 секунды.

«Мы выжили! – воскликнула я про себя. – МЫ ВСЕ ВЫЖИЛИ!»

– Где я ее покупаю? – выкашлял Рыцарь очередной приступ смеха. – Мы что теперь, чертовы подружки?

Я представила Рыцаря с белокурыми хвостиками и тоже рассмеялась.

– Ну, я осталась у тебя ночевать, а ты подобрал мне клевое украшение…

– Да, черт возьми. – Рыцарь швырнул окурок в проход. – Похоже, я и есть твоя подружка.

Я пихнула его плечом.

– Так что колись. Где ты их покупаешь? Я же вижу, что эти ботинки куплены не в «Трэше». Это мой магазин.

– Хочешь, я тебе утром покажу?

– Правда? – Мой голос поднялся чуть не до визга.

Черты лица Рыцаря смягчились настолько, что трудно было представить, что это он только что чуть не прибил растамана посреди улицы.

– Ага, – сказал Рыцарь. – Тебе на работу только к двенадцати, так что мы можем заскочить туда после завтрака. Магазин открывается в десять, а если я буду тут, когда утром придет Бобби, она заставит меня начать работу.

– Она?

Бобби – это телка?

Рыцарь хихикнул:

– Этого ты в жизни не скажешь, глядя на нее. Я все еще иногда думаю, что у нее где-то там есть член, но она сама считает, что родилась без него.

– Так это она кормит всех кошек Атланты? – указала я на блюдечки и мисочки, которыми была уставлена пожарная лестница.

– Не, это как раз я, – сказал Рыцарь, понизив голос, и между нами пробежало что-то недосказанное.

Ой.

– Так я типа, выходит, тоже теперь одна из твоих котят? Ты поэтому вечно пытаешься накормить меня? – улыбнулась я, хотя сама мысль, что Рыцарь может рассматривать меня как повод для жалости, уколола больнее, чем я готова была признаться.

– Пшшшш. Тебя в разы труднее накормить, чем кошку.

Я рассмеялась на этот изящный перевод стрелок, но тут мое лицо исказилось. Я вспомнила:

– Черт! Наша еда!

Мы с Рыцарем оба вскочили и помчались к перекрестку, откуда недавно пришли. Грязный, смятый пакет валялся на ближней к нам обочине. Рыцарь поднял его и заглянул внутрь. Его лицо сказало мне все. Горячие кармашки не пережили общения с той «Хондой».