Больно не было. И тут впервые в жизни я поняла, что это необязательно. С Рыцарем больно было всегда. Если не из-за его размера, то от его зубов, его ножа или его пирсинговой иглы. Я выучила, что наслаждение и боль приходят вместе, но с Харли было только наслаждение. Он заботился об этом.

– Тебе нормально? – прошептал он, оказавшись во мне целиком. – Ты такая тугая.

Я кивнула, прижавшись к нему тазом.

Харли просунул руки мне под спину и обхватил мои плечи. Медленно выйдя, он снова наполнил меня – на сей раз не так глубоко. Я видела, что он осторожен со мной, и, хотя я ценила его заботу, это было не то, к чему я привыкла.

Я привыкла к кровопролитию.

– Харли, – прошептала я, упираясь пятками в его спину и поднимая бедра ему навстречу.

– Черт, – прорычал он. – Если ты будешь так делать, я не смогу удержаться.

– И не надо, – взмолилась я.

«Сожри меня живьем».

Хватка Харли на моей спине и плечах окрепла, и он набрал скорость. Толчки и скольжение были прекрасны. Скрип стола при каждом ударе звучал в моих ушах как музыка. Собственный вкус на губах Харли опьянял. Но, когда я захватила его губу зубами и присосалась к колечку, выдержка Харли рухнула. Он начал вонзаться в меня со всей силой, с каждым толчком наполняя меня целиком. Я обхватила его за шею и старалась удержаться, что было правильно, потому что поскрипывание стола внезапно превратилось в треск и дребезг.

А потом вся эта штука под нами рухнула.

Поскольку я держалась за Харли ногами и руками, а он поддерживал мою спину, ему удалось устоять, когда стол рухнул, и мы с ним не оказались погребены в куче алюминиевых обломков. Завизжав, я сильнее вцепилась в Харли, и мы оба смотрели на следы крушения.

Потом мы поглядели друг на друга. Он все еще оставался во мне.

– Ты спас мне жизнь, – сказала я, целуя его распухшие губы.

– А как ты отблагодаришь меня? – ухмыльнулся Харли, прижимая меня спиной к стене.

– Ну, я могу придумать несколько способов, – сказала я, закатывая глаза, потому что он снова наполнил меня.

– М-м-м-м-м-м… Я тоже… – промычал Харли мне в шею.

Продолжая прижимать меня к стене, Харли внезапно отпустил мою спину и обеими руками ухватился за мои бедра.

– Я тебя держу, – заверил он, когда я крепче вцепилась в его шею и плечи.

Он развел мои ноги так широко, насколько ему позволяли руки. Мои бедра, сжатые вокруг его талии, теперь были прижаты руками Харли к моим бокам. Выругавшись сквозь зубы, он смотрел, как входит в меня, снова набирая тот безумный темп, которого мы достигли на кухонном столе.

– Черт, какая ты тугая, – прошипел он мне в ухо, входя в меня на всю свою длину. – Черт. – Харли сильнее стиснул мои бедра, задвигался еще быстрее и впился в меня поцелуем. Его член напрягся, а из груди вырвался стон.

Это был самый сексуальный на свете звук.

Тяжело дыша, Харли медленно опустил мои ноги на пол. Но он все еще не выходил из меня. Вместо этого он прижался лбом к моему лбу и спросил:

– А что бы ты хотела сделать?

Снова этот вопрос. «Что ты хочешь сделать?» Мне это нравилось.

– В каком смысле? – выдохнула я, сжимая бедрами его снова поднимающийся член.

– В смысле, – выдохнул он, – как тебе нравится это делать?

У меня запылали щеки. После того, чем мы тут только что занимались, мне уже не должно было быть неловко, но почему-то сказать, что мне нравится в сексе, вслух, было как-то стыдно. Никто никогда не спрашивал меня об этом.

Сглотнув, я поглядела на него и призналась:

– Мне нравится быть сверху.

Встретив мой смущенный взгляд, Харли нахмурил брови. Все еще неровно дыша, он переспросил:

– Тебе нравится быть сверху? – И, указав рукой на кучу обломков посреди кухни, добавил: – То есть все мои старания были зря?

Я разразилась нервным смехом, а Харли наблюдал за мной с самодовольной ухмылкой на лице.

– Женщина, – сказал он, снова оборачивая мои ноги вокруг своей талии. – Ты можешь ездить на мне в любое время и в любом месте.

И это было девять миллионов сорок биллиардной причиной, по которой я абсолютно, безвозвратно, безнадежно влюбилась в Харли Джеймса.

Харли отнес меня в спальню и ухитрился сесть на середину своего матраса, так и не выходя из меня. Я обхватила его руками и ногами, а он перекатился на спину, оказавшись головой на подушке. Его простыни были темно-синими и неожиданно очень мягкими. Сквозь ставни, которые я открыла раньше, светило солнце, и комната больше не напоминала опиумную курильню. Это было единственным местом, где мне хотелось находиться.

От сотрясений, вызванных нашими перемещениями, член Харли снова зашевелился внутри меня. Наши глаза встретились, и внезапно мы снова вернулись в исходную точку. Нас снова швырнуло друг к другу, словно ни машины, ни кухни вообще не было.