"Ванная комната? Конечно." Он подхватывает меня и несет в соседнюю ванную, где осторожно ставит на ноги перед унитазом. — Тебе здесь помочь?
— Я поняла, спасибо. Я могла бы дойти сюда и сам — или, по крайней мере, прихрамывать, — но, вероятно, лучше дать отдохнуть моей раненой лодыжке. Кроме того, какая-то слабая, нуждающаяся часть меня наслаждается его нежной заботой, упивается его близостью, его силой, его явным беспокойством за меня.
Он не может быть законченным психопатом, если так заботится обо мне, не так ли?
— Хорошо, — говорит он, хотя его взгляд все еще полон беспокойства. — Не запирай дверь и зови меня, если что-нибудь понадобится, ладно?
В ответ на мое пробормотанное согласие он легко целует меня в лоб и уходит, закрыв за собой дверь.
Я делаю свои дела так быстро, как только могу — что совсем не быстро, так как у меня только одна рука, — затем я хромаю к раковине, чтобы вымыть руки. Отражение в зеркале заставляет меня вздрогнуть. Не могу поверить, что Николай хотел поцеловать меня раньше. Я выгляжу как беспорядок, весь в царапинах и синяках, мои волосы вялые и спутанные. И… это ветка у моего уха?
Я смотрю на душевую кабину, затем на перевязь, удерживающую мою правую руку, неподвижно прижатую к боку. Могу я принять душ? Может быть, не полноценное мытье головы, но хотя бы быстрое ополаскивание…
Стук в дверь заканчивает мои размышления. «Зайчик, ты закончила? Могу ли я войти?"
— Да, хорошо. Я стараюсь не съеживаться от смущения, когда он приближается ко мне, чистый, хорошо одетый и потрясающе красивый. Для сравнения, я в больничной рубашке, через которую я вспотела во время кошмара, выгляжу — и, возможно, пахну — так, будто не принимала душ несколько недель.
Приходится снова жадно глядеть на стойло, потому что Николай спрашивает: «Хочешь в ванну?»
Ванна? Это звучит даже более божественно, чем душ. Одна только мысль о том, чтобы окунуть свои синяки и ноющие мышцы в горячую воду, вызывает у меня желание громко стонать.
Николай читает ответ на моем лице. «Я приготовлю это для тебя, пока ты ешь», — говорит он с улыбкой и подхватывает меня, чтобы отнести обратно в постель, где на тумбочке уже стоит поднос с накрытой посудой.
Осторожно уложив меня на матрац, он укладывает меня на груду подушек и открывает одну из тарелок. Богатый, пикантный аромат наполняет комнату, вызывая у меня слюноотделение. Это чесночная картошка с грибами по-русски, которой я бы с удовольствием намазывала лицо каждый день, если бы могла.
Пока я пускаю слюни в предвкушении, он открывает остальные предложения на подносе, в том числе греческий салат с хрустящим салатом и пухлыми маслинами, тарелку жареной утки с вареными грушами и ломтики багета с черной икрой.
Официально: Павел снова на кухне. Готовит его жена далеко не так изысканно или хорошо.
Что меня поражает, так это то, что Николай успел все собрать и поднять сюда, пока я был в ванной. Должно быть, он пролетел вниз и обратно, в стиле Супермена.
«Об этом заговорил Павел», — говорит он, снова подхватывая мои мысли. Удивительно, как он это делает — как он всегда мог это делать. С того момента, как мы встретились, у меня было тревожное ощущение, что он может заглянуть прямо в мой мозг, увидев мои самые сокровенные страхи и желания.
Как будто мы действительно связаны теми нитями судьбы, о которых он говорил, связаны на уровне, который намного глубже, чем может позволить короткая продолжительность наших отношений.
Но нет. Я не куплюсь на это, особенно теперь, когда я знаю, что он за человек. Достаточно того, что я не могу погасить сексуальную химию, которая горит между нами, как лесной пожар, и забыть ту влюбленность, в которую я влюбилась в него до того, как узнала правду. Верить, что мы каким-то образом созданы друг для друга, что это может быть что-то прочное и настоящее, было бы запредельной глупостью.
Нет такой вещи, как судьба, и даже если бы она была, мне не суждено полюбить монстра.
— Вот, зайчик, — говорит упомянутый монстр, ставя мне на колени тарелку, наполненную всего понемногу, и протягивая мне вилку. Его великолепный рот изгибается в теплой улыбке. — Начинай есть, пока я намою тебе ванну.
Моя грудь сжимается, когда он нежно проводит пальцами по моему уху, извлекая веточку, которую я заметила ранее, и выходит из комнаты — предположительно, чтобы налить мне ванну в своей ванной, где есть огромная ванна. Мы приняли ванну с пеной прошлой ночью после того, как он измотал меня самым горячим, самым интенсивным сексом в моей жизни.
Волна обжигающего жара проходит сквозь меня при воспоминании, усиливая ноющее стеснение в груди. Я закрываю глаза, желая избавиться от этого чувства, но это бесполезно.
Возбуждение, которое электризует мое тело, ничто по сравнению с отчаянной жаждой в моем сердце.