А я, например, до сих пор не могу поверить в то, что все это говорит человек, образ которого ну совсем не вяжется с тем трэшем, что происходит. Нет, Харитонова всегда была не промах, но чтоб настолько…

— Самооборона, — беззаботно пожимает плечами рыжая. — Ребята подтвердят в суде, если что. Так что, давай договоримся, мой истекающий кровью друг, пистолет твой в целях всеобщей безопасности побудет у меня. Ты ж большой мальчик, и без него проблемы решать умеешь, правда? А у нас она возникла. Лисицына одна, а вас придурков двое. В этом случае, кстати, именно ей надо делать выбор. Л — логика.

Я не могу сдержать нервный смешок. Вот это я понимаю парламентер. Восхищен, если честно. Паровозов вон вообще завис — не отвиснет. Не соображает совершенно. Лошара…

— Саш, — осторожно зовет ее Лисицына повторно. — Ты меня пугаешь.

— Все-все. Ладно. Давайте без огонька обойдемся, ребятки, — широко улыбается Харитонова, отточенным движением извлекая магазин из основания рукоятки. Выключает предохранитель и вынимает патроны.

Да… видел бы вот это вот все Юнусов.

— Что? — невинно хлопает своими глазищами. Мы с Аленой так и лупимся на нее в изумлении. — Я не собиралась стрелять до последнего. Он первый начал!

— Ты спятил? Да как тебе вообще в голову пришла мысль целиться в Рому! — первой отмирает Лисицына, нападая на Паровозова с обвинениями.

Тот сдергивает с вешалки вафельное полотенце и хмуро пялится в сторону рыжеволосой, снова включившей режим девочки-одувана.

— На выход, Илья! Надо поговорить. Один-на-один!

Че?

— Никуда ты с ним не пойдешь, — подхожу к Лисицыной. — Мы сами разберемся.

Бесит, как же бесит! Как вспомню это ее «Сашин парень», так аж скулы от ярости сводит. Вообще попутала! До ручки меня решила довести за эти пару дней!

— Нет, Рома, извини но достаточно! — лицо ее выражает весьма красноречивый спектр эмоций. — Разобрались уже! Устроили тут целое шоу. Шкуру неубитого медведя никак поделить не можете!

— Точнее и не скажешь! — хохочет Харитонова.

— Лисицына, не выводи меня, — предостерегаю, склоняя голову влево. Зубы сжимаю до хруста.

— Начинай прибираться, Беркутов! Илья к тебе присоединится в скором времени. Посмотри, что Вы наделали! Разгромили бабушке Маше всю кухню. Идем, Паровозов. Мне есть, что тебе сказать.

— Только попробуй с ним уйти, — хватаю ее за руку. — Он чиканутый на всю больную голову, куда ты собралась?

— Рома, — выдыхает устало. — Я с детства Илью знаю. Он меня не тронет. Просто дайте нам поговорить. Здесь, за домом, во внутреннем дворе.

— Нет, — аж трясет всего.

Достала. Неужели не понимает, что я переживаю за нее?

— Почему ты меня не слышишь? Мне надо самой с ним поговорить! — раздражается, выдергивает руку и направляется вслед за Паровозовым, шагающим к выходу.

Не хочу я, чтобы она оставалась с этим неадекватным наедине. Мало ли что у него на уме? Иду за ними, но дорогу мне преграждает бойкая Сашка.

— Ром, выдохни. Им и впрямь нужен этот разговор.

— Отойди, — цокаю языком.

— Беркутов, — останавливает меня и качает головой. — Не ходи. Не надо…

Пинаю стул. После нашего с Паровозовым мордобоя, лучше мне не стало. Вопросов к Алене только прибавилось. И вместо того, чтобы объясниться со мной, она зачем-то идет беседовать с Ним. Зашибись…

— Пойду-ка я Ульянку проверю. Испугалось дите наверное, — говорит Сашка. — На этих двоих из окна тоже погляжу, не переживай. Держи.

Протягивает мне пистолет и патроны.

— На всякий случай, Ром. Только хотя бы ты давай без глупостей, — подмигивает и хлопает меня по плечу.

Молча киваю и убираю пистолет в задний карман джинс. Харитонова исчезает в дверном проеме, оставляя меня воевать со своими тревожными мыслями. В голове до сих пор пчелиным роем жужжат сказанные Паровозовым фразы.

«Жених». «Свадьба летом». «Уговор». «Совместная жизнь».

Какого черта Лисицына ни разу и словом об этом не обмолвилась? Не посчитала нужным, важным? Или то, что между нами происходит для нее не имеет никакого значения? Хотя нет, стоп. Однажды она что-то прошелестела насчет него, но подробностей не помню.

Раздраженно потираю шею. Осматриваю кухню, которую мы разнесли. Оцениваю ущерб так сказать. Вряд ли бабушка Алены придет в восторг от увиденного. Действительно надо бы прибраться.

Вот только колошматит меня до сих пор. Зол по-страшному на Алену и на Паровозова этого. Что связывает этих двоих, и как давно — пока не ясно.

На глаза попадается стеклянная тара и граненый стакан. Видать Рельсовый себе приготовил. Я вообще-то не пью, но сейчас руки как-то сами собой тянутся к бутылке. Самогон, по ходу. Любопытно, эта штука поможет сбить нервное напряжение?