— Я тебе глаза на жопу натяну щас! — брызжет от гнева слюной.

— И кто из вас Косой? — исчерпав свой лимит вежливости, осведомляюсь с порога.

Поворачиваются ко мне. Все сразу.

— Ну я, — отзывается самый высокий и тощий.

— Паровоза позови. Дело есть.

— А ты кто вообще? — прищуривает один глаз.

— Скажи, что я от рыжего Харитона. Он поймет, — уверяю, нагнав интонацией жути.

— Что еще за рыжий Харитон? Не слыхал о таком.

— Лучше тебе не знать… Давай без лишней трескатни. Зови его.

Хмыкнув, отправляется, куда послали. Значит, все-таки здесь Паровозов.

Подхожу к тачке и только сейчас замечаю то, чем недоволен «браток». На левом крыле «Мерса» красуется аэрография. Беспонтовая аэрография.

— Вот че ты скажешь свежим взглядом? — спрашивает мое мнение лысый.

Я так понимаю, он хозяин авто, принимающий работу.

— Шляпа, — приседаю, внимательно осматривая рисунок.

Банальщина. Тигр. Типа грозный. Но это прям смешно…

— Вот и я говорю шляпа! — злится пуще прежнего толстяк. — Зовите мне старшего! Я не буду за это платить!

— Киска мультяшная. Несолидно как-то, засмеют, — пожимаю плечом.

— Где старший, едрить вашу налево! — кипит «браток».

— Что случилось? — в зале появляется еще один работник этого чудного автоателье.

— Ваш художник нарисовал мне какую-то…

— Шляпу… — напоминаю ему я.

— Да!

— Денис…

— Что просили, то и нарисовал. Надо было на предпросмотр приезжать, но вы ж не смогли.

— Слушай ты, Пикассосина недоделанная! — хватает его за грудки.

— Я не буду перерисовывать. Это — лучший вариант!

— Тогда верни все обратно! — требует хозяин мерена.

— Оплачивайте покраску — верну!

— Ты бессмертный, что ли? — спрашивает сквозь зубы.

— Что за проблема переделать? — вмешиваюсь я. — Пару часов мышиной возни — и вопрос исчерпан.

— Кто меня спрашивал?

О, а вот и Паровозов прикатил.

— Я.

Смотрим друг на друга. Понимая, что пересекались, но общих дел не имели.

— Сашин одноклассник, — поясняю сразу. Потому что этот, как и Ромео, тоже уже включил бычку. — Она подсказала, где тебя найти.

— Что надо?

— Там у меня болезный сидит в тачке. Убивается по одной твоей знакомой. Пять минут времени есть?

Убирает руки в карманы кожанки и молча кивает, после чего мы выходим во двор.

Беркутов, как и предполагалось, трется прямо у ворот. Взвинченный и заведенный.

Не продышался.

— Где Алена? — бросается на Паровозова с воплями. — Я знаю, что это ты ей помог! Ты!

Ну и понеслось.

Как и ожидал, без мордобоя не обошлось…

Дарина

Будильник срабатывает в третий раз, а наша ростовская принцесса все никак не может оторвать себя от кровати.

— Выруби его, умоляю! — ноет, еще глубже забираясь под одеяло.

— Опоздаешь, Вершинина! — грозно предупреждаю я.

— Да начхать ваще! — раздается в ответ.

— Ну я пасс тогда, — вздыхаю и наклоняюсь над тумбочкой, чтобы усмирить раздосадованный смартфон.

Невольно замираю.

— Даш, ты, блин, издеваешься? — привстает на локтях.

Выключаю будильник на экране.

— Клевая фоточка, да? — хватает мобильник и улыбается.

— Да, — отворачиваюсь и возвращаюсь к столу, чтобы продолжить приготовление завтрака.

На заставке у Инги селфи с Яном… Его лицо не выражает ни единой живой эмоции. Чего не скажешь о самой Вершининой, чья широкая белозубая улыбка задает настроение снимку.

— Мы отлично смотримся вместе, правда? — лепечет она за спиной.

Край ножа цепляет палец. Прижимаю его к губам и сразу ощущаю металлический привкус крови во рту.

— Чайник закипел! — объявляет вошедшая в комнату Ритка.

— Мне кофе, Дарин, — как само собой разумеющееся бросает Инга. — Три кубика сахара. И двойной сыр на бутерброд.

— А сама себя обслужить не можешь? — непроизвольно вырывается у меня.

Грубить не хотела, но так уж вышло…

— Ты чего, Арсеньева, — смотрит на меня удивленно, — не с той ноги, что ли, встала?

— Порезалась? Вот, держи, — спешит на помощь Ритка, на ходу открывая аптечку.

— Спасибо.

— Ну и налью сама, ладно, — обиженно нахохлившись, отзывается Инга, наблюдая за нашей возней.

Заматываю палец пластырем и присаживаюсь на свой стул. Вершинина ныряет босыми ногами в пушистые тапки и, вздохнув, поднимается с постели.