Так обидно становится. Разве я не заслужила?
— Саш…
— Не поедет и точка, — отставляет пустую чашку и тянется за пультом от телевизора. Ясно давая понять, что разговор окончен.
Мама, на пару с классным руководителем, Элеонорой Андреевной, долго и методично уговаривает папу отпустить меня в Петербург. В итоге, он сдается и соглашается. Но только потому что видит, как сильно меня огорчает его отказ.
Закручиваю вентиль, выжимаю волосы. Хватаю с вешалки полотенце и оборачиваю его вокруг себя.
Видимо, из раздевалки я сегодня уйду последней. Тренер нарочно задержал меня после урока для того, чтобы поговорить о грядущих соревнованиях. И о том, что собирается сделать меня капитаном сборной.
Разумеется, я сразу отказалась, потому что это предложение прозвучало очень некстати. Ведь только-только все наладилось в плане общения. И пусть я не смогла найти контакт с девочками своего класса, зато у меня сложились вполне дружеские отношения с командой. На днях мы даже все вместе ходили в кино.
Залезаю в кроссовки и выхожу из душевой.
Так и есть. Последняя. Все ушли… Еще бы! Время уже, наверное, часов пять. Быстрей бы тоже оказаться дома, на завтра столько всего нужно приготовить.
Резко останавливаюсь. Мне показалось или…
Прислушиваюсь. Не дышу. Вроде тихо. Только слышно, как вода в душевой капает из-под крана.
Делаю несколько шагов по направлению к шкафчикам и снова замираю.
Нет, не показалось. Теперь я точно слышу голоса и чьи-то стоны.
В чем дело? Кому-то делают больно?
Поправляю узел на полотенце и направляюсь в сторону выхода. Поворачиваю за угол и тихо крадусь к мужской раздевалке. Судя по всему, звуки доносятся именно оттуда…
— Так а че ты потерялся, мы так и не поняли… — слышу я голос Ромы. — Сдрейфил?
— Так не поступают с друзьями, в курсе?
А это уже Камиль.
— Я… Мне просто… надо было домой, — отвечает кто-то, тяжело дыша.
— Пока мы пытались оказать первую помощь пострадавшему, ты втихаря свалил с места преступления.
С места преступления?
Мои брови ползут вверх.
— Слился. Типа тебя там и не было вовсе, — наезжает на него Рома.
— Он не дышал, да? Он умер?
Вдоль спины ползет холодок, а мелкие волоски на коже встают дыбом.
— А тебе вдруг стало интересно? — насмешливо спрашивает Беркутов.
— Мы все виноваты.
— Ты слился! Как самое последнее трусливое чмо!
— Какая вам разница? Вас предки всегда отмажут при любом раскладе, а меня бы за такое в колонию отправили.
— Где ты был, полудурок?
— Ааай. Больно… У бабки был… в Подмосковье.
— А труба почему недоступна?
— Номер… просто сменил номер, — поспешно оправдывается парень.
— Петух.
— Пацаны, да я… я ж… просто подумал, что… что все улеглось и мы вроде как… Ааа…
Глухие звуки и сопровождающие их стоны, вынуждают меня непроизвольно вздрогнуть.
— Ты тупо свалил, Князев.
— Это твоя благодарность за то, что дерьмо пришлось расхлебывать другим? — ледяным тоном произносит Ян.
— Я… парни, я… Ян… вы… все не так поняли.
— Да что ты! — звенит сталью голос Абрамова.
— И сколько по времени ты собирался скрываться и отсиживаться в лесах Подмосковья?
Камиль.
— Я… по состоянию здоровья… Вы же знаете, у меня была сломана нога, а потом… начались осложнения.
— Осложнения начнутся с этой самой секунды, — обещает ему Ян.
И снова этот страшный звук…
Ну все с меня хватит! Это же просто ужас какой-то! До смерти забьют.
Спешу на помощь бедолаге. В раздевалке пусто. Значит, туалет.
— Падаль трусливая…
Я забегаю туда как раз в тот момент, когда Абрамов наносит парню удар ногой в живот. А потом еще один.
— Перестань его бить! — дергаюсь к пострадавшему, но по пути к нему меня неожиданно перехватывает Рома.
— Арсений, ты че тут забыла?
— Пусти меня. Что вы здесь устроили? Трое на одного? — брыкаюсь и в ужасе смотрю на пол, испачканный кровью. — Эй, парень, ты как?
— Позови… кого-нибудь… — гундосо отвечает он, держась за нос.
— Отпустите его!
— Дашкет, иди домой, а! Или на улице меня подожди, я провожу.
— Я сейчас учителя позову!
— Да успокойся ты! — пыхтит Рома, пытаясь меня удержать. — Так надо, понимаешь? Воспитательная работа.
— Вы одурели? Разве можно?!
— Он сам виноват! — объясняется Ромка.
— Это не повод устраивать самосуд!