Оценивающий, предостерегающе-недоброжелательный взгляд из-под полуопущенных ресниц.
Уверенное, волнующее прикосновение тонкой кисточки и его пальцев.
— Рома показывал мне эскизы, которые ты рисовал для «Беркутстроя».
— Рома… — перекатывает на языке его имя. — До хрена, как всегда, деятельный.
— Ты молодец. Особенно мне понравился проект жилого комплекса «Горизонт».
— Что просили, то и делал. Надо же было чем-то полезным на дурке заниматься.
Эмоций на лице в полутьме не разобрать.
— А вообще… тебе это интересно? — все же рискую проявить любопытство.
— Да.
— Так и думала.
— С чего бы? — откидывает голову назад, и наши взгляды пересекаются.
— Ты обладаешь всеми качествами, необходимыми для того, чтобы стать хорошим архитектором. У тебя развито пространственное мышление, чувство вкуса и стиля. Ты креативен, отлично знаешь математику.
— Захвалила.
— Это не лесть. Тебе надо поступить на факультет архитектуры.
— Тебе лишь бы вышвырнуть меня из академии.
— Вовсе нет. Я и сама подумываю о том, чтобы забрать документы.
— Спятила? — искренне удивляется.
— Мне тяжело, Ян.
— Не дури, Арсеньева. Нельзя торопиться с такими решениями. Ты столько лет потратила на то, чтобы поступить туда.
— И воплотить в реальность чужую мечту… — грустная улыбка замирает на моих губах.
— Тогда что насчет твоих?
— Пока я мечтаю о том же, о чем и ты.
Кивает.
Вижу, как дергается кадык, и как блестят в свете ночника его глаза.
Долго молчим.
Какие тут могут быть слова?
Их нет. Как и надежды…
— К морю просился, — первым нарушает звенящую тишину. — Я обещал, что поедем. Выходит, солгал…
Так больно его слушать! Так больно видеть, как сильно он переживает!
— Я очень благодарна тебе за то, что ты спас Лешу от тюрьмы, но Ян, как же мне жаль, что ты не смог провести этот год с Савелием! Если бы ты не взял вину на себя…
— Мы вроде как закрыли эту тему, — перебивает недовольно. — Смотри на ситуацию трезво. Присел бы твой Леша за поножовщину надолго. Мой отец не стал бы рвать задницу ради кого-то левого.
Умом я это, безусловно, понимаю, но поступок Яна до сих пор не укладывается в голове.
— Относись к этому проще, Арсеньева. Считай, что я вернул своего рода долг. У вас ведь в семье возникли из-за меня проблемы.
Нервно расправляю модный комбинезон, в который одет пупс. Как-то мы нечаянно подошли к тому, что ни разу не обсуждали. Не обсуждали и не стоит начинать. Я не хочу. Столько воды с тех пор утекло. Какой смысл?
— Встань с пола, не надо там сидеть.
— Мне нормально, — отзывается равнодушно.
— Может, чай или кофе? — предлагаю растерянно. — Ты голодный?
— Ложись спать, Дарин. И не бойся. Я просто посижу тут до утра. Мне… легче, когда я с тобой.
Глава 70. Все оттенки Яна Абрамова
В комнате холодно и темно. За окном протяжно завывает ветер, отчего мелкая снежная крошка периодически постукивает по стеклу.
Вцепившись в подушку, тихо прислушиваюсь к каждому шороху. Уснуть не могу. Столько разных тревожных мыслей гудят в голове. И все, конечно, о Нем…
«Ты просила — я принес».
«Как ни крути, а ты все еще моя».
«Ревнуешь?»
«Адски».
«Мне легче. Когда я с тобой».
Каждое сказанное слово глубоко запало в душу. Отпечаталось раскаленным клеймом на кровоточащем сердце. А это его успокаивающее «сю-сю-сю», предназначенное перепуганной улитке?
Улыбаюсь.
— Ян… — зову тихо.
Однако ответа нет.
Он молчит, и я поднимаюсь с постели. Обуваю тапочки, беру в руки телефон, на вспыхнувшем экране которого мелькает время — два тридцать. Иду к двери.
— Эй… — присаживаюсь на корточки рядом с парнем и осторожно дотрагиваюсь до его плеча. — Ян…
— М? — поднимает голову. Щурится и рассеянно моргает. — Утром уйду. Обещаю.
Наверное решил, что я его выгоняю.
— Не надо сидеть на полу, ты итак болеешь. Идем, — настойчиво тяну его за руку, вынуждая встать с пола. Веду за собой.
Спотыкается о стул. Тот с грохотом валится в сторону.
— Дарин…
Пока он возвращает стул на место, молча забираюсь в кровать.
— Где ты?
— Я здесь, — дрожа, отзываюсь робко.
Взволнованно замираю, когда высокая фигура в сомнении застывает у постели.
— Ты замерзла? — тишину разбивает его обеспокоенный голос.
— Да, — отвечаю честно.