— Да-да, — самодовольно ухмыляется. — Отхватил твой хохлатый поклонник, — подтверждает мои опасения.

— Ты… — в ужасе округляю глаза. — Ты не имеешь никакого права на подобные вещи!

— Ну как сказать… — скользит вызывающе дерзким, провокационным взглядом по моему телу. Сверху-вниз и медленно обратно. Оставляя на нем невидимые ожоги. — Я ведь, если не ошибаюсь, первый и единственный…

Боже…

Испытываю острое желание прямо сейчас провалиться сквозь землю.

Первый и единственный.

По факту и возразить нечего. Наши робкие, почти дружеские поцелуи с Матвеевым вот вообще не в счет.

— Как ни крути, а ты все еще моя…

Нехватка кислорода.

Судорожный вдох-выдох.

Не могу произнести ни единого звука.

Стремительно заливаюсь краской смущения. Щеки и уши вовсю пылают костром, и Ян, конечно же, видит эту реакцию. Более того, она ему определенно нравится. Стоит. Наслаждается произведенным эффектом.

— Первый — не последний, — вылетает само собой.

Мрачнеет за секунду. Прищуривается. Презрительно кривит губы. Крылья носа раздуваются от гнева.

Так-то. А то уж больно самоуверенный и наглый.

— Посмотрим… — клацнув зубами, отзывается зло.

— Не ты ли кричал мне «проваливай»? — напоминаю услужливо.

Задетая гордость — дело такое. Непременно даст о себе знать.

— Потому что ты непоследовательна, — поясняет невозмутимо.

— Ах это я непоследовательна??? — поистине обалдеваю от услышанного.

— Лобызаться с Беркутовым напоказ было обязательно? — меняя тему, осведомляется ледяным тоном.

— Прекрати. Я ведь просто поддержала его!

— Арсеньева, — он явно на взводе. — Поддерживай на расстоянии.

Поддерживай на расстоянии. Сам-то себя слышит?

— Что это? — склоняю голову влево и всматриваюсь в каждую черточку его красивого лица. — Ты ревнуешь, Абрамов? — смело задираю подбородок.

— Адски, — глядя мне в глаза, признается честно.

И эта неожиданная откровенность сбивает с толку.

— Куда ты отвез Диму? — спрашиваю тихо.

— Я бы с удовольствием отвез его в Новосибирск!

— Ян…

— Почему ты опять одна шарахаешься по ночи? — отчитывает строго. — Тебя жизнь ничему не учит? Память отшибло, м?

— Я…

— Разве ты не знаешь, чем это чревато?

— Случайно вышло…

— Случайно? Я охреневаю с твоей беспечности! Нельзя быть настолько беспросветно глупой! Ты дура или как? Почему не бережешь себя? — орет на меня он.

— Не кричи. Ты пугаешь его, — пряча выступившие слезы, опускаю глаза и прижимаю к себе Евгения.

— Дай, — вкладывает мне в руки куклу и отнимает Женьку. Какое-то время внимательно его разглядывает. Подносит ближе. — Сю-сю-сю.

Перемена его настроения прошибает до ступора. Я думала, что после картинки «Абрамов и дети» меня уже ничем не удивить. Ан-нет, ошибалась!

— Шкодный. Заберу себе, — информирует и кивает, будто с самим собой соглашаясь.

— Еще чего! Это питомец Германа! — отбираю улитку и спешу посадить ее в контейнер. — Кушай, Жень, — пододвигаю листья салата, однако животное не спешит интересоваться ужином. Надо думать. Сплошной стресс у бедняги.

Оставляю его в покое. Разворачиваюсь и обнаруживаю Яна, сидящего на полу у двери.

— Я с тобой сегодня останусь, — чиркает зажигалкой и смотрит на вспыхнувший красно-синий огонек. — Не против?

— Нет, — с ногами забираюсь на кровать и прислоняюсь спиной к стене.

— Дима этот, из Новосибирска, тебе нравится? — огорошивает внезапно, по-прежнему развлекаясь с зажигалкой.

Опять двадцать-пять. Ну сколько можно?

— Как есть говори.

С радостью солгала бы! Только смысл обманываться.

— Раньше нравился. Даже казалось, что влюблена, — пожимаю плечом.

— Почему казалось? — резко задувает пламя.

— Дурацкий вопрос.

— И все-таки…

— Потому что потом я встретила тебя, — детально изучаю куклу Алисы, которую держу в руках. Чувствую, что Ян на меня смотрит, но в ответ поднять взгляд не решаюсь.

— Ты правда тот день проклинаешь? — озвучивает фразу, брошенную мной в пылу отчаяния.

— Да нет конечно, — выдыхаю устало.

Это на самом деле так.

— И если отмотать время назад…

— Все равно подошла бы.

Вспоминается солнечное осеннее утро и загадочный художник, чей талант привлек мое внимание.

Небрежно расстегнутая белая рубашка. Блеснувшая сережка в ухе. Темные завитушки волос, до которых вдруг нестерпимо захотелось дотронуться.