Разворачиваюсь и, раздраженно цокнув языком, возвращаюсь. Повторяю их маршрут. Тихо дохожу до арки, достаю пистолет и ныряю башкой в проем.
Гасят пацана на пару, как и предполагал.
Устроим им нежданчик.
Все, что происходит дальше, можно измерить секундами, ибо развиваются события крайне стремительно.
В ночной тишине раздается мой выстрел. За ним следует их ответка. Повторяем по кругу дважды.
Баба, не вовремя решившая выгулять свою псину, замирает на месте и орет как припадочная на весь двор.
Забурившись за углом, показываю ей, чтоб убиралась прочь, но эта глупая неадекватная курица угрожает ментами и уходить явно не планирует, привлекая все больше внимания.
К детской площадке подъезжает черный внедорожник. Слышу топот, выстрелы и хлопок дверей, а там уже водила бьет по газам.
Поднимаюсь на ноги. Держа на готове ствол, осторожно заглядываю в арку.
Так и есть. Свинтили…
Быстрым шагом направляюсь к человеку, лежащему на земле.
— Живой? — подсвечиваю пространство вокруг себя телефоном.
В первое мгновение думается, что я опоздал, но когда принимаюсь осторожно тормошить его, выдыхаю. Потому что «тело» начинает стонать.
— Пулевое? Ножевое? — допытываюсь сразу. — Слышь, ответь.
Молчит, и это как-то напрягает.
— Я позвонила в скорую! — не рискуя заходить в арку, громко сообщает извне мадам с тявкающим пинчером.
— Не… не надо… в больницу. Мне… нельзя, — оповещает пострадавший.
И почему я не удивлен?
— Надо глянуть, что там, — аккуратно переворачиваю его на спину.
— Насте… отдай.
Не сразу до меня доходит, чего он хочет. Сдергивает что-то с шеи и, зажав в ладони, протягивает мне…
— А вот и наш… Илюха, — Черепанов меняется в лице.
— Отойди, — ору на него и вваливаюсь в квартиру с мычащим телом в обнимку.
— А че такое? — Тоха в недоумении глазеет на «гостя».
— Дверь закрой за мной.
— Паровоз…
Не разуваясь, двигаю в комнату вместе со своей ношей. Голоса и смех затихают, как только взгляды всех присутствующих концентрируются на мне.
— Дайте приземлиться, — приказываю, тяжело дыша.
Чертовы ступеньки. Коней двинуть можно.
— Это еще кто такой? — Дымницкий и Кабанов подрываются с дивана.
Я укладываю избитого пацана туда и шумно выдыхаю. Все мышцы огнем горят.
— Осмотри его, Свечка, — обращаюсь к Ленке, в шоке наблюдающей за происходящим.
Очень кстати она тут оказалась. Прям все к одному складывается.
— Давай-давай, Лена, пошустрее…
— Яяя? — она удивленно на меня таращится.
— Ты говорила, что училась на медсестру, — напоминаю, раздражаясь.
— Это было давно, и училась я на ветеринара!
— Один хрен.
— Да, как бы, не совсем! — спорит, прикладывая пальцы к сонной артерии «пациента».
— Проверь, пуля или ножевое, — поясняю, скидывая с себя кожанку. — На улице не было возможности. Надо было линять. Еле допер его через дворы.
— Это же не труп, да? — спрашивает Витос, отчаянно паникуя.
— Пока пульс есть, — успокаивает его Лена.
— Пока?
— Не пойму, что с ним. В отключке, но периодически подает признаки жизни, — сообщаю, расстегивая на парне куртку.
— Да на нем живого места нет, — она морщится, когда разглядывает испачканное кровью лицо. — Нос, возможно, сломан, но эт не точно.
Задираю свитер. На животе и груди никаких ран не обнаруживаем. Только гематомы.
— Что с ребрами и внутренними органами вот так на вскидку не определим, — задумчиво вещает Свечка, ощупывая парня. — А ну-ка, переверни его, Илюх.
Делаю то, что просит, однако ничего нового мы на спине не находим. Да, те бугаи успели конкретно его отмутузить, но огнестрела я не вижу.
— Башню проломили. Кровь идет, — подключается к нашему «обследованию» Дымницкий.
— Сотрясение по-любасу есть, — констатирует Свечка, ловким жестом расстегивая ремень.
— Ты че делаешь? — округляет глаза Кабан.
— Осматриваю. Что еще по-твоему? — с невозмутимым выражением лица стаскивает с незнакомца джинсы. — Ну тут тоже вроде норм. Ноги целы.
— Ты и в трусы к нему полезешь, Свечкарева? — уточняет Череп.
— Это вы уж сами, если надо! — злится она, оставляя тело в покое.
— Ниче такой, да? — Тоха толкает Витоса в бок.
— Ты дебил? — ощетинивается тот.
— Заглохните оба! — выпаливаю гневно.
— А он и впрямь симпотный, — Лена склоняется над потерпевшим, размыкает его веки и какое-то время пялится на зрачки.
— Илюх…
— М?