— Нет у тебя с ним никакого будущего. Нет! — рявкает в ответ.

— Я люблю его. Любила и буду любить.

Смотрим друг другу в глаза.

В эту самую секунду понимаю, что говорить с ним бессмысленно. Не достучаться…

— Оставишь своего внука без отца?

— Я не признаю это отродье своим внуком! И да, лучше расти без отца, чем с таким, — чеканит он ледяным тоном.

— Ясно. И плевать на то, что твоя единственная дочь будет глубоко несчастна, да?

— Моя дочь — беспросветная идиотка. Бандитская подстилка!

— Подстилка… — горько усмехаюсь.

А ведь казалось, что сильнее пощечины ничего не сможет обидеть. Ошибалась…

— У тебя было все, дура безмозглая! Диплом университета, в который я запихнул тебя, благодаря своим связям. Перспективное рабочее место, жених из порядочной семьи.

— Из порядочной? Ты сейчас про Бандалетова-старшего? Серьезно?

Раздраженно машет на меня рукой.

— Мне уже не двенадцать. Я прекрасно осознаю тот факт, что вы с ним не так уж далеко ушли от таких, как Паровозов.

— Даже не смей меня с ним сравнивать!

— Сравнивать? — беру паузу, чтобы немного успокоиться, затем выдыхаю и продолжаю. — Между вами колоссальная разница… Я абсолютно уверена, Илья никогда не позволил бы себе в тебя выстрелить. Просто потому что ты — мой отец. И потому что знает, я не простила бы ему этого.

Усмехается, глядя в сторону.

— А ты… Ты поглощен своей ненавистью. Она застилает глаза и толкает тебя на отчаянные, необдуманные поступки.

Втягиваю носом спасительный кислород. Нечем дышать. Погибаю…

— Уходи, — тянет на себя одеяло.

— Ухожу, — послушно встаю и направляюсь к двери. — В этот раз насовсем, пап, ведь то, что ты делаешь — непростительно.

— Пошла вон! — кричит он громко. Покраснел от гнева. Трясется.

— Ломая его жизнь, ты ломаешь и мою. Помни об этом, когда будешь давать показания в суде, — проворачиваю дверную ручку вниз и покидаю палату.

Горит в груди пожар. Больно. Очень больно. И что-то мне подсказывает, действительно не увидимся больше. Это жирная точка.

— Саш… — Ян обеспокоенно на меня смотрит.

— Я в порядке. Игорь Владимирович, могу я попросить вас об одной услуге? — обращаюсь к его отцу, стоящему рядом. — Передайте, пожалуйста, Илье. Когда появится возможность, — дрожащей рукой протягиваю сложенный вчетверо листок. Короткую записку, состоящую из четырех слов. Ее я написала накануне, ночью.

— Передам, — Абрамов-старший убирает листок в карман.

— Спасибо, — благодарю я тихо. — Мы едем, Ян?

— Да, едем.

Пересекаемся взглядами.

Оба прекрасно все понимаем.

— Не плачь, Саш, — обнимает, крепко прижав к себе.

Остатки самоконтроля рассыпаются в пыль. Накрывает волной безысходности, и я рыдаю, уткнувшись в его плечо.

— Здравствуйте, Игорь Владимирович, — здороваюсь с отцом Яна. Полагаю, сюда он приехал исключительно по просьбе сына.

— Выглядишь дерьмово, — присаживаясь напротив, бросает хмуро.

— Меня встретили максимально «приветливо», — непроизвольно морщусь, облокотившись о спинку стула.

По ощущениям отбито все на свете. Честно говоря, думал коней двину и не переживу это постыдное, групповое избиение. Так усердно меня еще не пинали. Постарались сотрудники органов на славу.

— Значит так, — Игорь пристально на меня смотрит. — Версию подполковника Харитонова позавчера я уже послушал. Для полной картины нужна твоя.

— Что конкретно интересует?

— Детали.

— А вы с какой целью спрашиваете?

— Мозг тоже отбит? — отзывается сердито. — Не тупи, Аль Капоне. Я адвокат.

— Это я помню. Как и то, что вы тесно знакомы с отцом Саши.

— И?

— И я понимаю, что вы против него не пойдете. Смысл вашего визита?

— Слушай, Паровозов, — заметно раздражается. — Или ты рассказываешь мне о том, что произошло, или я ухожу. Только имей ввиду, светит тебе до хрена! Причинение тяжкого вреда здоровью сотруднику полиции — та самая статья, которая гарантирует тебе удручающее будущее. Если выражаться конкретнее — годы, проведенные за решеткой.

— На то и расчет.

Разлучить нас с Саней можно было лишь двумя способами: надолго закрыть меня в тюрьме или попросту завалить. Третьего не дано.

— Статья триста семнадцатая УК РФ, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов — лишение свободы от двенадцати до двадцати лет, либо пожизненное. Как тебе такой расклад?

Ох мать твою… По коже мороз.