— А папа что обычно делает?

Паренек молчит.

— Ну, повтори то, что воспитательнице сказал.

— Приносит деньги и прячет их от мамы, — невозмутимо выдает его отпрыск.

Я ржу.

— А откуда у папы деньги, воспитательница случайно не спросила? — уточняю, вскинув бровь.

— Спросила конечно, — вздыхает Ян, наблюдая за ребенком.

— И?

— Папа чертит ночью, — говорит Марсель.

— И папа у нас…

— Чертила, — на полном серьезе озвучивает малой.

Взрываюсь хохотом.

ЧЕРТИЛА!

Это ж надо было такое отчебучить.

— Вот так мы папу определили, понимаешь? Чертила… — Кучерявый качает головой. — Где-то я это уже слышал…

— Ахаха… Дай пять, Марсель!

— Иди, еще посиди там, окей? Нам с дядей Ильей надо поговорить, — отправляет его на диванчик.

— Па, а цик?

— Вечером цирк. Чуть попозже.

— И попкорм?

— И он, да.

— И медведя?

— Медведи. Да.

— Пойду ждать, — вымученно вздохнув, сообщает он.

Не могу с него, кадр! Вот бы и мне такого.

— Возвращаясь к нашему разговору, Илюх… — Ян снова становится серьезным. — Менты тебя кошмарили по команде высоко сидящего Бандалетова. Знаешь, кто такой?

— Без понятия.

— А я знаю. Это папаша того Бандалетова, за которого твоя Саня чуть не вышла замуж.

Вон оно что… Ну теперь все предельно ясно. Уязвленное самолюбие, значит.

— Отец сказал, что они с подполковником Харитоновым бьются в десна. Короче, ничего хорошего не жди. Павел Петрович лютует. Грозился крепко за тебя взяться.

— Ой да плевать. Саша со мной. Это главное.

— Они тебе не дадут потерять голову от счастья, будь уверен.

— Плевать. Я готов ко всему.

— На дно надо пока залечь, Илюх. Пусть шумиха с проверками поутихнет.

— На дно говоришь… Есть и другой вариант. Мне тут предложение одно поступило, нужен твой совет.

— Я слушаю…

*********

— Держи крепче!

— Держу, не очкуй, Сань.

Она сидит на моих плечах. Закрепляет на вершине елки звезду.

— Ееесть! Дай еще один золотистый стеклянный шарик, тут дырка.

Даю.

— Угу, так… и колокольчик, — командует она, оценивая украшенную нами елку. — Его здесь прям не хватает.

— Боюсь, у нас проблема.

— Какая?

— Колокольчик у Гремлина, — сообщаю, хохотнув.

Лупатый носится с ним по гостиной. Развлекается, идиотина.

— Все. Опускай меня, — взлохмачивает мои патлы.

— Оооп, — аккуратно ставлю Рыжую на пол.

— Надо проверить иллюминацию, — гладит Тайсона по черепушке и бежит к розетке. — Готовы?

— Да.

— Раз. Два. Три! Ёлочка, гори!

Гирлянда начинает мигать разноцветными огоньками.

Симпатично, однако.

— Гав! Рррр!

Тайсон, охеревший от такого светопредставления, начинает люто лаять. К нему тут же присоединяется и второй Дурачелло.

Дурдом, блять.

— Тихо, придурки, — пытаюсь их утихомирить.

— Красиво, а? — интересуется Сашка, поправляя красный бант. — Все гармонично?

— Да, супер.

— Ну я вроде тоже довольна, — уперев руки в бока, констатирует она. — О, «Служебный роман», сделай звук погромче. Люблю этот фильм.

Послушно выполняю то, что просит. На душе так тепло и хорошо оттого, что этот Новый Год встречаем с ней вдвоем. Всегда мечтал об этом.

— Чего улыбаешься? — вопросительно выгибает изящную бровь.

— Рад, что ты здесь, с нами, — отвечаю я честно.

— Где ж мне еще быть. И потом, вы бы сами с этим не справились.

— Точно нет, — соглашаюсь я.

— Дилинь-дилинь! — проносится мимо нас мелкое чудовище.

— Так, я пошла на кухню. Займусь холодными закусками.

— Погоди, — тяну ее за руку на диван. — Сперва я тобой займусь.

— Гаав!

— Время, Паровозов! Мы ничегошеньки не успеваем! И там, наверное, курица уже вовсю горит.

— Все успеваем, Рыжая, — усаживаю ее к себе на колени. — Иди сюда, я сам, как та курица. Горю. Смотри.

— Ой, дурачок!

Она хихикает. Я лезу целоваться.

Невозможно же. Шортики, красные носочки со снежинками. Чудо как хороша!

— И тебе идут, — смеется, водрузив мне на голову ободок с оленьими рогами.

— Щас кто-то получит, — предупреждаю строго.

— Не злись, — примирительно мурлычет она.

— Целуй давай, женщина. Я заслужил.