— После школы ни в одном учебном заведении не числился. Официальное трудоустройство тоже долгое время отсутствовало. Сейчас является генеральным директором ООО «Автостар», а также ему принадлежит клуб «Эрос».

— Еще что?

— Владеет недвижимостью в Москве и том самом Бобрино. Павел Петрович, а можно сразу перейду к самому интересному?

— Я слушаю.

— Фамилию назову.

— Да быстрей уже рожай! — начинаю психовать.

— Паровозов. Паровоз, которого ведут Сарухановские. Тот самый «привет из девяностых». Вся организованная преступность давно ушла в «цифру» и криптовалюту. А эти, по старинке, крышуют крупную рыбу.

— Чего блять?

МОЯ ДОЧЬ ЖИВЁТ С ЛИДЕРОМ ОПГ?

Сердце на время перестает качать кровь.

Все.

Я вспомнил, где видел его морду.

— Перезвоню, — цежу сквозь зубы и сбрасываю вызов.

Не помня себя от гнева, поднимаюсь по лестнице и врываюсь в ресторан.

— Здрааа…

— Пошла вон! — бросаю администраторше, направляясь прямиком к дальнему столу.

Женя уже вовсю чирикает с этим бандюганом. Сидящая рядом с ним Сашка весело и беззаботно смеется. Однако ее улыбка быстро сходит с лица, когда она замечает меня.

Приближаюсь. Стискиваю челюсти до скрипа. Трясет всего от ярости.

И посмел ведь явиться ко мне в отдел. Гнида!

— Папа…

— Паша, — оборачивается и Женя.

Никого не слышу. Никого не вижу. Только этого сукиного сына в фокус беру.

— Ах ты ж мразь бандитская! — набрасываюсь на него, хватаю за рубашку, бью по лицу.

Посетители ресторана охают. Кто-то из баб верещит.

— Падла, дочь мою… — бью его еще раз.

На этот раз не позволяет себя ударить, но и отвечать не спешит.

— Папа, папочка, пожалуйста, прекрати! — кричит Саша, ухватившись за мой локоть.

Перед глазами пелена. В ушах кровь громыхает. Пальцы так и чешутся достать из кобуры пистолет, но появившийся из ниоткуда амбал меня скручивает.

— Отъебись!

— Не трогай его, Дим, все нормально, — отдает приказ этот ублюдок, и меня тут же отпускают.

Выпрямившись, тяжело дышу. А этот с разбитым носом сидит себе, спокойный как удав. Кровь вытирает салфеткой.

— Паааш…

— Поднимайся, — обращаюсь к перепуганной насмерть жене.

— Пап… — дочь плачет и дрожит. — Папа…

— Ты идешь с нами! — дергаю ее за руку.

— Папа…

— Это ты виновата! Ты не доглядела! — ору на Женю.

— Пап…

— Домой! — тащу ее к выходу.

Эту сцену наблюдает весь ресторан, но мне насрать.

— Папа, перестань… прошу!

— В машину! — рявкаю громко, когда оказываемся на улице. — Как ты могла связаться с ним! Как?

— Я люблю его, папа! Пап!

Любит она! Какая беспросветная дура, Господи!

— Отпустите ее, Павел Петрович, — доносится до меня голос выблюдка.

— Закрой свой поганый рот. Ты… Посмел явиться ко мне! — хочу подняться наверх, но Женя тут же цепляется за меня мертвой хваткой.

— Паша, не надо, Паш.

Прожигаем с Паровозовым друг друга взглядами.

— Саша теперь со мной.

— Она едет домой, больше ты ее не увидишь…

— Пусть сама решит, — прищуривается и поправляет рукава окровавленной белой рубашки. — Или насильно в квартире держать будете? Как раньше.

— Ты…

— Вы делаете ей больно.

Поворачиваюсь к дочери. Глядя в ее глаза, полные слез, непроизвольно ослабляю хват.

— Пааап, — шепчет одними губами.

— Ты знала? — сурово на нее гляжу. — Знала, кто он такой и чем занимается?

— Знала, — сглотнув, произносит на выдохе.

Испытываю острое разочарование. Лучше бы солгала, клянусь.

— Пап…

Мечется взглядом. То на меня, то на него смотрит.

— Или ты едешь со мной, или дочери у меня больше нет…

Илья

Видит Бог, держусь из последних сил. Останавливает лишь тот факт, что передо мной Ее отец. Я не имею права его трогать. Саня такое не простит.

— Пааап…

Больно видеть ее слезы, но неизбежное все равно произошло бы. Моей целью было уведомить его о том, что Саша со мной. Он должен быть в курсе. Так будет честно.

— Ты поедешь домой, — повторяет подполковник, сурово глядя на дочь.

Саша поднимает на меня растерянный взгляд.

Убираю руки в карманы. Не двигаюсь с места. Даю понять: она сама должна решить, что делать дальше.