До туалета, на удивление, добираюсь без проблем, хотя состояние по-прежнему оставляет желать лучшего. Справившись с поставленной задачей, жму на кнопку слива. Подхожу к раковине, открываю кран. Почистив зубы и ополоснув опухшую морду холодной водой, оцениваю беспонтовое отражение в зеркале.

Помятый. Небритый. С мешкарями. На лбу шишка. Короче, пиздец…

Тайсон, по традиции притащившийся за мной следом, издает какой-то странный, гортанный звук. Типа тяжко вздыхает в переводе на человечий.

Сдернув с вешалки полотенце, поворачиваюсь к нему.

— На себя посмотри, — изрекаю недовольно. — Тоже так-то далеко не красавец.

— Ауф.

— Заткнись.

Возвращаемся в спальню после посещения кухни. Там на пару с блохастым заливаем в себя воды. Видимо, чтоб часа через два повторить поход к сортиру.

Обратный путь до кровати проходит сносно. Конечности и вестибулярный аппарат не подводят. Зато подводит отсутствие гордости. Захватив с собой подушку и одеяло, шагаю к дивану.

Как там? Если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе? Да без базара. Мы люди простые, без выебонов.

Внаглую укладываюсь к Харитоновой. Лупатый, звонко тяфкнув, топчется в ногах.

Бдун, бля.

Напугал.

— Ты…

— Я.

— Какого… — Сашка пытается отодвинуться, когда пристраиваюсь сзади и укрываю нас одеялом.

Вот же олень безмозглый. Она ж тут мерзла все это время.

— Илья, иди к себе! — протестует, конечно.

— Я итак у себя, — напоминаю, покрепче стиснув ее в железных объятиях.

— Мне мало места, — сопит возмущенно.

Ну до чего вредная, а!

— Терпи. В тесноте да не в обиде, — закрываю глаза, уловив дрожь, пробежавшую по девичьему телу.

Самого от контакта с ней торкает так мощно, что задыхаюсь.

— У тебя есть кровать! — цедит Противная.

— Я в курсе.

— Ну так и спи там!

— С тобой хочу. Что, блять, тут непонятного?

По-моему, все предельно ясно.

— Не наваливайся на меня так сильно! — двинув плечом, шипит капризно.

Сука, вот не уверен, что она доживет до утра. Придушу ведь.

— А ты не нервничай. Трогать не собираюсь. Пока… — добавляю многозначительно.

— Пф, трогать. Да кто тебе позволит? — насмешливо фыркает она.

— Сань, — утыкаюсь носом в изгиб шеи и вдыхаю запах своей ведьмы. Ни одна из случайных девок, с которыми я спал, не пахла так, как она. — Просто замолчи уже. Воевать нет сил. Не сейчас. Позже, когда протрезвею.

Она наконец успокаивается и прекращает возникать, а я вскоре засыпаю. Впервые за долгое время чувствуя себя счастливым…

*********

Очередное пробуждение встречаю уже в одиночестве. Ни банды моей не вижу, ни Сани. Она, предсказуемо, сбежала. Из постели или из моей квартиры только предстоит выяснить, но я уже наперед недоволен. Если второе, то, клянусь, ей несдобровать…

Приняв вертикальное положение, почесываю отяжелевшую черепушку. Затылок болит. Почему, хоть убей, не помню.

Зевнув, поднимаюсь с дивана. Спина затекла от неудобной позы, шея тоже, но все это — сущие мелочи. Главное ведь, что спали с Рыжей вместе. Это мне не почудилось точно.

Обнаруживаю на тумбочке стакан воды и таблетки. Закидываюсь колесом и решаю выдвигаться в мир. По пути выглядываю за плотно сдвинутые шторы.

Пейзаж озадачивает. На улице темно, и это как-то настораживает, потому что сориентироваться во временном отрезке не представляется возможным.

Вечер? Ночь? Какого дня? Сколько я провалялся в отключке?

Выдвигаюсь в коридор. Босыми ногами иду по холодной плитке. Сперва наведываюсь в ванную, чтобы отлить и стать похожим на человека. Принимаю контрастный душ, долго чищу зубы мятной пастой и полоскаю рот, а потом отправляюсь на поиски моих дезертиров. По звуку определяю, что какой-то движ происходит на кухне. Именно оттуда доносится шум. Вроде как телек работает.

Преодолеваю последнее препятствие в виде закрытой двери и резко притормаживаю.

Картина маслом. Рыжая, одетая в мою футболку, стоит у плиты. Жарит, судя по офигенному аромату, котлеты. В это же самое время она поет, подстраиваясь к голосу смутно знакомой бабы, горланящей с экрана плазмы. А потом еще и приплясывать начинает, эротично виляя при этом бедрами.

Ну-ка, ну-ка… Это я удачно зашел.

Склонив голову чуть влево, зацениваю стройные ножки.

Сашка тем временем поворачивается в профиль. Деревянную лопатку держит как микрофон. На особо высоких нотах закрывает глаза, но продолжает двигаться, отдаваясь музыке и экспрессивно выдавая забугорный текст.

Звезда, что с нее взять? Явно не тем с отцовской подачи все эти годы занималась… Ну ниче, исправим.