— Писала, что задержится, — вмешиваюсь в их диалог.

— Ну хоть кого-то в известность ставит, — обиженно ворчит Иванова.

— Нам нужен кондей, дышать реально нечем, — Яна обмахивается полотенцем.

— Какой кондей, Ян? Середина сентября на дворе, алё. Лето перетерпели ж как-то. Тем более, вечером обещают дождь, а на следующей неделе резкое похолодание. До двенадцати градусов.

— Ну раз обещают…

— Так, пробуйте первую партию. Норм? — Катя выставляет перед нами большое круглое блюдо с блинами.

— Сгущёнка есть?

— В холодильнике. Достань.

— Другое дело, — улыбается Яна, щедро поливая блин сгущёнкой.

— Опять жрёте? — минут пять спустя на кухне появляется Маринка, одетая в одну из моих футболок.

— Мы ф не на диете, кав некотовые, — отвечает Епифанцева.

— Диета тебе не помешала бы, Ян, — в лоб выдаёт Швец, оценив её фигуру.

— Фево? — хмурится та.

— Того. Спереди в сидячей позе уже на шарпея похожа. Сама не видишь, что ли?

— Марин… — выразительно на неё смотрю.

— Что, Дань? Лучше я ей об этом скажу, чем кто-то посторонний. Иванова, ты на фига опять развела тут кулинарный марафон?

— Чё ты на всех бросаешься, Марин? Сама не ешь, так дай другим насладиться. Ян, не слушай её. Бери ещё.

— Да как-то резко расхотелось, — обиженно бормочет девчонка.

— Не дури.

— Отстаньте.

Швец ухмыляется и садится ко мне на колени.

— Что там у вас стряслось в клубе?

— Недостачу выявили. Разбирались всё утро, — целует меня и обнимает, повиснув на шее.

— Мож на хер этот клуб, Марин?

— Не начинай, Дань.

— Я бы на твоём месте его послушала, — аккуратно влезает в наш разговор Катя, всё ещё колдующая у плиты.

— Давай без советов.

— У нас девочка уволилась. Может…

— Фу, нет. Развлекать сопливых спиногрызов в детской комнате торгового центра — это ваще не моё, — брезгливо морщится Марина.

— Тогда иди к Янке в гостиницу.

— Я? В горничные? Вы совсем, чиканулись? — закатывает глаза.

— У нас нет вакансий, — бурчит Иванова.

— Кому дались твои вакансии. Меня клуб устраивает.

— Девочка на побегушках не многим лучше горничной.

— Не смеши. Хостес — лицо заведения. И вообще, скоро я буду получать больше. Так что идите в жопу со своими предложениями.

— Давайте не будем ссориться, — выступает миротворцем Катя. — Может, в кино двинем вечерочком?

— Идите. У нас с Даней свои планы, — Маринка гладит меня по затылку и хитро заглядывает в глаза.

— Понятно всё с вами, — хмыкает Катя. — Потрахушки намечаются.

— Не завидуй.

— Ян, ну чё, в кино идём?

— Не хочу я уже никакого кина, — вставая со стула, объявляет та.

***

— Не надо было тебе так жёстко с Ивановой.

Мы с Маринкой лежим в кровати. Голые и удовлетворённые.

Шторы плотно задёрнуты. Лёгкий ветерок колышет занавески. За распахнутым настежь окном идёт дождь.

Свежо. Кайфово.

— А пусть прекращает эти свои дефиле, — заявляет ревностно.

— Да брось, ей просто было жарко.

— Не будь наивным, Даня. Не видишь, что ли, каким щенячьим взглядом она на тебя смотрит?

— Не говори глупости. Тебе кажется, Марин.

— Ну-ну. Можно открыть эту штуку? — тянется пальцами к медальону.

— Нет, — перехватываю её запястье. — Что за синяки? — присматриваюсь, замечая на тонкой коже тёмные отметины.

— Один пьяный придурок схватил меня за руку.

— Что хотел?

— Познакомиться поближе.

— И чем кончилось?

— Охрана клуба с ним разобралась. Блин, ты такой красивый у меня, Дань. Загорелый, сильный, — целует в плечо.

— Зубы мне не заговаривай, Швец. Увольняйся давай из этого своего гадюшника. Мне не нравится, что ты там торчишь ночами.

— Ты опять за своё? — цокает языком и отлипает от меня.

— Можно устроиться куда-нибудь в другое место.

— Меня и это устраивает, — встаёт и идёт к окну курить.

Небо разрывает раскат грома.

Обнажённая Маринка забирается на подоконник и достаёт из пачки сигарету.

— Деньги за комнату и коммуналку в шкафу. Сегодня дали бабло за прошлую неделю.

— Хорошо. Я вот чё думаю, Дань, мож снимем отдельную квартиру? Надоели эти колхозницы.

— Ты из-за соседей?

Дело в том, что местные старушенции пустили про нас слушок. Мол, подобие шведской семьи в сорок пятой квартире. Или что-то в этом духе.

— Пф, на них мне ваще плевать с высокой колокольни. — медленно выдыхает дым. — Просто я хотела бы жить с тобой вдвоём.

— Хата будет стоить сорокет, а за комнату мы двадцать платим. Невыгодно съезжать, по крайней мере пока.