Где-то тут и выпадаю из своего комотозного состояния.

— Ну конечно, милочка. А как же?

— Не гони коней, Этери, дети ещё не поженились, а ты уже о наследниках разговор ведёшь, — смеётся её муж.

— Об этом наперёд надо думать, Гурам. Особенно, имея печальный опыт.

— А вот и наш сын, — объявляет он, глядя на Амирана, шагающего по направлению к нам.

Белоснежная рубашка. Стильный костюм. Хмурый суровый взгляд. Уверенная походка.

— Добрый вечер. Алиса, — целует руку моей матери. — Эдуард Сергеевич. С юбилеем! — обменивается с отцом рукопожатием. — Долголетия и процветания Вам!

— Спасибо, дорогой, — папа, улыбаясь, хлопает его по плечу.

— Настя, — глаза Амирана останавливаются на мне. Изучают. Исследуют. Загораются недобрым огоньком. — Украду тебя? Потанцуем?

— Да.

Соглашаюсь. Желание сбежать отсюда чересчур велико. Я ощущаю страшный дискомфорт, стоя рядом с его матерью.

— Алиса, твоя дочь давно посещала врача? — слышу уже за спиной. — Анастасия такая бледная…

Врача.

Не удивлюсь, если столь помешанная на здоровье особа потребует перед свадьбой прохождение полного медицинского осмотра.

— Ты нормально себя чувствуешь?

Кхм. Вообще я не ругаюсь матом, но услышав это… очень хочется.

— Я в порядке, — в который раз выдаю словно робот.

— Что сказала моя мать? — кладёт свои медвежьи лапы мне на талию.

— Что я не смогу выносить наследника из-за чрезмерной худобы, — говорю, как есть, обнимая его за шею.

— Понятно. Не обижайся на неё, Настя. Дети — больная тема. У младшего брата жена не может забеременеть четвёртый год. Какие-то проблемы. Вот она и переживает.

— Ясно.

— Ты замёрзла? — нахмурившись, чуть отклоняется. Заметил ту дрожь, с которой я не могу совладать.

— Не замёрзла, это просто стресс. Здесь так много людей…

— Отвыкла? — касается губами моего виска.

— Да.

В этот момент пытаюсь понять, отзывается ли во мне хоть что-то.

В нос помимо воли пробирается его запах. Раньше мне очень нравился этот парфюм, но теперь… Теперь что-то не так. Танцуя с ним, я почему-то беспрестанно борюсь с желанием отодвинуться подальше и увеличить расстояние, кажущееся чересчур интимным.

— Выглядишь великолепно. Красивое платье, красивая ты, — говорит он, склонившись к моему уху.

Молчу, пока он рассыпается в комплиментах. Мне совсем не хочется с ним разговаривать. И уж тем более, нет настроения флиртовать.

— Все мужчины не сводят с тебя глаз.

Мелодия, к счастью, заканчивается. Спешу выбраться из его объятий. Благо, теперь есть повод.

— Пора показать им, кому ты принадлежишь, Настя, — заявляет он, глядя на меня.

Принадлежишь.

Отвратительнее формулировки не придумать.

— Эдуард Сергеевич, Анастасия…

Отстранённо наблюдаю за тем, как достаёт из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку, и как по щелчку ему подносят букет шикарных алых роз.

Данила

— Э, подъём! — кто-то из мужиков пытается растолкать меня.

— Встаю, — открываю глаза, отлипаю от стены и, зевнув, поднимаюсь на ноги.

— Ты чё тут делаешь, парень? Не уходил вчера, что ли? — прищуривается Валерий Саныч.

— Не, просто пораньше пришёл.

— Да не заливай мне тут! — ожидаемо не верит.

— Уснул, сорян, — пожимаю плечом.

— Спящая красавица хренова! Десять фур пришло пять минут назад, — сообщает он недовольно.

— Уже иду, — застёгиваю куртку и шурую к выходу.

— Эээ, — окликает он меня снова. — Сегодня работаешь, а завтра чтоб духу твоего тут не было! Халтурщики и бомжи мне не нужны. Ты понял?

Не оборачиваясь, киваю.

Сжав челюсти, нецензурно про себя выражаюсь.

Твою мать, лошара! Это ж надо было попасться на глаза именно начальнику склада! Потерял работу из-за своей глупой беспечности.

Выбираюсь на улицу через распахнутые ворота.

— Ты где ходишь, Паша?

Не сразу соображаю, что обращаются ко мне. За последние полгода я как только не представлялся в целях конспирации. Пашей, Сашей, Костей. Всех имён и не припомнить.

— Давай быстрей за дело. Подменишь Степаныча, у него спину защемило.

— Без проблем, — встаю туда, куда указали и присоединяюсь ко всеобщей работе, выполняя обязанности грузчика в последующие несколько часов.

Морозно. Снег крупными хлопьями валит всё утро. Зима в Москве холодная. По крайней мере, мне, как жителю Юга, так кажется.

Бах!

Звон битого стекла непроизвольно останавливает процесс погрузки.

— Чёрт! Только не это! — Рустам, болтливый кавказец, любящий напевать песни, хватается за голову.