Его правая ладонь спускается на ягодицу и сжимает её.

Не хотела ведь лупить, но придётся, чтобы не распускал руки!

Собираюсь с мыслями. Засадив как следует ему кулаком по рёбрам, наконец добиваюсь того, что приходит в себя.

Матерится.

Отрывается от моей шеи. Закашляв, растерянно и часто моргает.

Дышим оба так, словно десять километров пробежали.

Пристально глазеем друг на друга в полутьме, всё ещё отчётливо ощущая захватившее обоих возбуждение.

— Скай? — соображает заторможенно и во взгляде проскальзывает страх. Из-за того, что под ним действительно я.

— Кого-то другого ожидал здесь увидеть? — интересуюсь сердито. — Слезь с меня, — требую, отчаянно заливаясь краской всепоглощающего стыда.

Он тут же беспрекословно исполняет мою просьбу, а я, пользуясь моментом, подбираюсь к краю кровати, прихватив с собой тонкое одеяло.

— Где мы? — перевожу тему, ибо совсем не готова сейчас обсуждать случившееся.

— В отеле, — отзывается мрачно, пока я накидываю одеяло на себя.

— Почему мы не дома? К утру я должна была быть там. Отец меня убьёт, — сокрушаясь, встаю и отправляюсь на поиски телефона.

— Не убьёт.

— Ты сейчас серьёзно? — переступаю через зайца, отдыхающего на полу.

— Я отпросил Тебя у Картера на воскресенье.

Поворачиваюсь. Выгибаю в удивлении бровь.

— Давно?

— Давно, — кивает.

— Но не с ночи ведь!

Сдаётся мне, это вот прям вряд ли.

— Не с ночи, но не переживай. Фэйт должна была сказать, что мы уехали в Лос-Анджелес рано утром.

— Как тут не переживать? — раздражаюсь, листая непрочитанные сообщения.

В принципе, там ничего страшного нет. Извинения от Итана. Просьба Фэйт написать, когда буду ехать обратно.

— Почему я без платья? — спрашиваю озадаченно. — Сама разделась?

— Нет. Ты была слишком пьяна для этого.

Он раздевал меня сам. Боже!

— Ладно, я в душ.

Мне не нужны постыдные подробности, поэтому я спешу ретироваться из комнаты.

— Сразу направо, — подсказывает парень.

Молча иду в указанном направлении. Захожу в ванную. Сбрасываю с себя халат и подхожу к зеркалу, чтобы оценить свой внешний вид.

Поразительно, но макияж всё ещё выглядит вполне себе достойно, однако, честно сказать, я всё равно испытываю потребность в том, чтобы умыться.

Пора уже Золушке выйти из образа принцессы. Итак долго продержалась. Можно сказать, установила свой личный рекорд.

Рассматриваю себя детально и взгляд спотыкается о широкую линию защитного пластыря, приклеенного прямо на ту область, где находится сердце.

— Брукс! — зову его громко, разволновавшись пуще прежнего.

Пока идёт, в голове всплывают новые подробности.

Я вдруг обрывками вспоминаю ночной бульвар Сансет и чёртов тату-салон.

— Звала? — Брукс появляется очень быстро. — Чё такое? Душ настроить не можешь?

Подлетаю к нему и отодвигаю в сторону расстёгнутую рубашку.

На покрытом мышцами торсе тоже самое. Значит всё-таки оба сделали. Осталось выяснить, насколько всё плохо…

Набираю в грудь побольше воздуха.

— Мы набили тату? — выпаливаю, всё ещё пребывая в шоке.

— Набили, по ходу, — получаю подтверждение.

Прекрасно…

Выдерживаю некоторую паузу и, сглотнув шершавый ком в горле, всё-таки, интересуюсь:

— И что там?

*********

Половина четвёртого дня. Пальмы, буквы, плитка, звёзды и мы, решившие пройтись пешком по одной из самых узнаваемых улиц мира.

Вообще, если честно, местные не особо любят эти кварталы. Во-первых, тут всегда очень много бездомных. Во-вторых, из-за приезжих здесь по-настоящему шумно и многолюдно, а значит велик риск быстро устать и утомиться.

На Аллее Славы я была о-о-очень давно. Поэтому когда Брукс предложил отправиться сюда, я поддержала эту идею. Хотелось глянуть, что изменилось. Интереса ради…

История Голливудской Аллеи Славы началась в далеком пятьдесят восьмом году. С тех пор минуло немало лет и за это время она расширилась до невероятных размеров и занимает по площади аж восемнадцать кварталов!

Почти три тысячи звёзд под ногами. Миллионы туристов ежегодно. Снующие вдоль улиц двойники знаменитостей и пёстрые витрины магазинов, которые так и манят покупателей. Всё это — она.

Замысел создания Аллеи принадлежит некоему Э. М. Стюарту, бывшему президенту Голливудской торговой палаты.

Согласно информации, находящейся в открытом доступе, он возжелал «увековечить славу людей, имена которых волнуют весь мир». Вроде как, именно Стюарт в пятидесятых придумал концепцию того, как всё это должно выглядеть.