Что? Отказывается? Почему? Испугался последствий? Но разве можно оставлять подобное безнаказанным?

— Не нужно давить на неё, пожалуйста, — снова вклинивается в наш диалог Маргарита.

— Ой да успокойтесь уже девушка! У нас имеется запись разговора с диспетчером экстренной службы, — как бы между прочим, сообщает полицейский. — Тата, всё, что вы говорили, происходило на самом деле? Или это… клевета?

Секунда. Две. Три.

Зрительный контакт с хулиганом, по ощущениям, длится целую вечность.

Тик-так. Тик-так…

В гулкой тишине монотонно отбивают часы, висящие на стене.

Парень пристально за мной наблюдает.

Тяжёлый взгляд из-под тёмных ресниц словно испытывает на прочность.

Сглатываю ком, вставший в горле и, с трудом разлепив пересохшие губы, глядя прямо ему в глаза, решительно заявляю:

— Удары наносил Абрамов. Остальные стояли и смотрели на происходящее. Шину порезала я. Битой бутылкой. Они меня заметили. Он догнал. А выглядит так, потому что я воспользовалась баллончиком в целях самозащиты.

Выдаю этот монолог сплошным текстом. Без пауз. Без забора кислорода.

Отец Абрамова ухмыляется и как будто совершенно по новому на меня смотрит. Оценивающе.

Ромасенко, не стесняясь присутствия взрослых, матерится, давая мне весьма ёмкую и чёткую характеристику.

Свободный глубоко вздыхает и закрывает ладонью лицо.

Парень, сбитые костяшки пальцев которого наглядно подтверждают мои слова, по-прежнему неотрывно следит за каждым моим движением.

Прищуривается, как тогда.

Приподнимает подбородок, чуть запрокидывая голову назад.

Губы медленно растягиваются в едва заметной улыбке.

Что транслируют глаза, понять невозможно. Там много чего понамешано. И злость, и гнев, и удивление.

Но мне плевать. По-другому поступить я не могла. Если от меня зависит, понесут ли наказание виновные, я готова. Готова дать эти показания, даже если расплата неминуема.

Глава 7

Нервное напряжение немного отпускает только на свежем воздухе.

Мы с Алисой Андреевной стоим на крыльце школы. Она возмущается, недовольная допросом, случившимся в кабинете директора, а я, глядя на пустую разлинованную площадку, какое-то время просто молча её слушаю.

— Безобразие! Разве можно устраивать подобное! Чем думала директриса? Как допустила! А ещё все в городе её нахваливают. Какой, мол, она замечательный руководитель. Сейчас же поговорю по телефону с твоим дедом. Он свяжется с Казаковым — и эту дамочку в течение пяти минут с должности снимут!

— Не надо, — поворачиваюсь к ней.

— Что значит не надо? — вешает сумочку на плечо.

— Один из них её сын, ты же слышала.

— И что ж теперь?

— У неё итак из-за него будут неприятности. Не усугубляй, ни к чему.

Она вздыхает, надевая шляпку.

— Почему ты ничего не рассказала? — повторяет вопрос, который уже задавала в кабинете матери Ромасенко. — Всё от меня скрыла!

— Я не думала, что снова встречусь с ними.

— Тата, — смотрит на меня с немым укором во взгляде. — Это тебе не многомиллионная Москва, дорогая. Город очень маленький.

Это я уже поняла.

— Есть в Красоморске другая школа?

— Их всего две, но старшеклассники учатся только здесь.

Прекрасно. Надежда на вариант с переводом в одно мгновение лопается, точно воздушный шарик.

— Мы тебя в самый лучший класс определили, к Шац.

— Это лучший? — в изумлении выгибаю бровь.

— Да.

Что ж. Страшно представить, что из себя представляет худший.

— Не переживай. После визита полиции, этих хулиганов однозначно вышвырнут из школы, и ты сможешь спокойно учится в комфортном среде.

— Это вряд ли.

— Ну что за настроение?

— Голова болит.

— Поехали вместе со мной домой? Я сообщу Матильде Германовне о твоём плохом самочувствии.

Звучит заманчиво, но нет. Моё исчезновение будет расцениваться как трусость.

— Сильно болит?

— Выпью таблетку, пройдёт.

— Ты уверена, что не хочешь уйти? — обеспокоенно на меня поглядывает.

— Да. Сегодня занятия заканчиваются рано. Как-нибудь отсижу оставшиеся три урока.

— Ну хорошо. Пётр Игоревич заберёт тебя. Напишешь во сколько.

— Езжай.

— Если что, сразу звони мне, — наказывает строго, уже спустившись по ступенькам.

— Ладно.

Бабушка, цокая каблуками, пересекает школьный двор и, махнув мне на прощание рукой, выходит за забор.

Калитка закрывается, отрезая путь к бегству. В ту же самую секунду звенит звонок, и тишина быстро сменяется шумом, потому что коридоры заполняются детьми, покинувшими классы.

Достаю телефон и захожу в электронный дневник, чтобы посмотреть расписание уроков.

3. Русский 205

4. Алгебра 311

5. Английский 404

Так, русский у Шац. Значит, через десять минут надо вернуться на второй этаж. И по пути обязательно найти кулер с водой.