Ромаль открыл водительскую дверцу своего «Мустанга» и обернулся, смотря на Софию. Она тоже замерла, даже забыв, что собиралась отсюда уехать как можно быстрее. Его лицо стало таким родным, хотелось прижаться, обнять, поцеловать каждую рану, но она стояла на месте и не двигалась. Ромаль тоже не сводил с нее глаз, пристально рассматривая.

– Хоть кто-то из нас сегодня доехал до дома?

Она только мотнула головой и потупила взгляд.

– Надо было решить одно важное дело, но теперь можно домой. Дома обработай раны. – Она подняла на него взгляд. – Скажи Ясмин, она все сделает.

София направилась по темной улице к дороге, сейчас она поймает себе такси, которое отвезет ее домой. Теперь это единственное, что ей было нужно.

Возле выезда на главную дорогу перед ней остановился черный «Мустанг», окно опустилось.

– Садись, я подвезу, – произнес водитель.

София оглянулась, посмотрев на выход из «Цеппелина», не желая, чтобы Иво ее догнал. Поездка с Ромалем тоже в ее планы не входила, но рука сама открыла дверь, и девушка залезла на переднее сиденье. Машина тут же с ревом тронулась с места. Ромаль вырулил влево и, превышая скорость, помчался в знакомую часть города.

София не рискнула на него посмотреть, но иногда переводила взгляд на его руки, умело справляющиеся с рулем. И молчала. Ромаль тоже не проронил ни слова. Даже не смотрел на нее. Он все еще был обижен? Зол? Или просто давал ей время подумать обо всем? Хотя что думать… Она ясно указала ему на его место в обществе. Опустила ниже сточной канавы…

Машина резко затормозила, Софию слегка подало вперед. Ромаль остановился прямо возле входа в особняк Андричей. Холодный, пустой дом, в котором ее никто не ждет. Она сидела и не спешила выходить, изучая темные окна. Надо позвонить Йоване, чтобы подруга приехала к ней.

– Спасибо, – прошептала она, взглянула наконец на Ромаля, на его кровоточащие раны и слегка поморщилась. Можно было пригласить его в дом, обработать их… Но она открыла дверь и молча вышла.

Машина стояла до тех пор, пока София не зашла внутрь и не включила свет в прихожей. После этого она услышала, как отъехал «Мустанг».

Йована приняла предложение сразу и с восторгом, но пока собиралась и добиралась, София ходила по дому, рассматривая ключ, который висел на шее. Не пора ли найти то самое место, которое он открывает?

Сейф не подошел, но это было бы слишком просто. В папином кабинете она облазила все ящики, но тоже тщетно – замки были взломаны, возможно, полицией.

София ходила по дому, рассматривая картины, вещи, стоящие на видных местах. Подходила к ним, брала в руки, вертела их, но ничего не находила.

Оставшееся до приезда Йованы время она сидела в саду своего дома – самом необычном саду, саду под крышей – и смотрела на статую: вода лилась из кувшина, который держала в руках миниатюрная девушка. Этот звук успокаивал. София достала из заднего кармана вышивку Розы, расправила ткань и залюбовалась картиной. В том доме не было ни сада под крышей, ни фонтана, не было бесчисленных сейфов, страха и одиночества. И там даже дышалось свободнее.

Взгляд Софии снова упал на ключ. Возможно, он совсем не от того, что находится в доме, и она тщетно ищет ответ так близко. Это слишком банально.

Повесив ключик на шею, она направилась в свою комнату, желая прямо сейчас повесить вышивку Розы возле окна. Но звонок в дверь ее остановил. Йована! София улыбнулась и, сменив направление, пошла к двери. Распахивая ее, она уже приготовилась обнять подругу. Но ее улыбка спала после того, как она увидела того, пришедшего. Иво.

Не дожидаясь приглашения, он неспешно прошел внутрь и упал на колени возле Софии, схватившись за ее ноги.

– Прости меня, – он уткнулся лицом ей в живот, по-настоящему рыдая, – прошу тебя, София, родная, любимая… Прости меня… Не уходи от меня… Не оставляй меня… Я без тебя не смогу жить…

Первые секунды София стояла в шоке, ощущая дыхание Иво на своем животе, прикосновения его рук. Словно в тумане, она слышала слова, которые он произносил без умолка: «прости», «давай все начнем сначала», «не уходи от меня».

Как все это было ей знакомо! Каждая их размолвка начиналась с гнева и грубости Иво и всегда заканчивалась его мольбами, а затем прощением. За столько лет она уже привыкла. Но сейчас все было по-другому. Раньше она никогда не изменяла ему. Сейчас же к мольбам и словам прибавились слезы.

София присела, касаясь его щеки, а он начал целовать ее руку.

– Давай все забудем, – прошептал он, – этот чертов цыган не даст тебе того, что могу дать я. София, – он посмотрел на нее красными глазами, – не принимай поспешных решений.

Она улыбнулась и провела рукой по его волосам.

– Иво, дело не в нем. Наверное, дело во мне. Давай не будем говорить об этом сегодня – слишком много всего произошло. – Она коснулась раны на его лице, и Иво слегка поморщился. – Я промою тебе раны…

– Что здесь происходит? – На пороге стояла Йована, шокированная этой сценой. А когда Иво обернулся к ней, она даже вскрикнула. – Что с тобой? Ты подрался? С цыганами? Хорошо хоть, не убили.

Она улыбнулась, переступила порог дома и кинулась к Софии с объятиями.