Когда в доме стало тихо, глаза Софии закрылись, и она опустила голову на руки. Ей снился тревожный сон: темнота в ее большом доме, Иво уходит от нее и кажется раздраженным. Родные стены нервируют, повсюду слышится странный шепчущий голос, который пугает девушку. Хочется убежать, она выходит из дома и видит страшную картину: маленький Милош сидит на корточках возле тела мамы и плачет. Хочется его обнять, увести прочь…

Вздрогнув, София проснулась. Сколько времени? Ничего не видно в окне. Присмотревшись сквозь стекло, она успокоилась: «Мустанг» стоял во дворе на своем обычном месте. Слава богу! Можно лечь в постель, укрыться одеялом и насладиться сном. Но почему-то хотелось проверить, не показалось ли ей, точно ли хозяин «Мустанга» уже дома.

Она тихо вышла в гостиную, встречаясь с тишиной и темнотой. Все спят. Значит, глубокая ночь. Она лишь убедится, что Ромаль дома, и уйдет к себе.

Оказавшись возле двери в его комнату, она подняла руку, желая постучать, но не рискнула, чтобы никого не разбудить. Рука так и зависла в воздухе. Зачем она здесь? Ведь он давно приехал. Наверняка голодный. А может, он поужинал в «Цеппелине»? А вдруг он лежит раненый после неудачной сделки?

Зажмурив глаза, София коснулась двери и еле слышно постучала. Ей никто не ответил. Пришлось постучать еще раз, но на этот раз сильнее. Опять никто не ответил. Сон ушел, девушка уставилась на дверь, не зная, что теперь делать. Она бы ушла к себе, и это было бы правильно, но с самого утра она начала совершать необъяснимые поступки, поэтому нажала на ручку. Дверь открылась.

Ее встретила тишина, приглушенный свет лился из ночника, стоящего где-то в углу комнаты. Раньше она не замечала его, не обращала внимания, потому что он всегда был выключен. Сейчас она видела его сквозь коричневый тюль. Казалось, что комната пуста, Ромаля нет. Возможно, «Мустанг», стоящий возле дома, – это плод ее фантазии.

София уже собралась уходить, не рискнув пройти дальше, но что-то заставило ее обернуться и посмотреть сквозь тонкую ткань на кровать. Именно туда, куда ее глаза обычно боялись смотреть. Эта кровать всегда была бережно заправлена, а сейчас постель была скомкана, кто-то лежал под одеялом. Девушка улыбнулась: все в порядке, Ромаль дома. Но вместо того чтобы выйти из комнаты, она прошла вдоль тюля, касаясь нежной ткани рукой. За тюлем было уютно и спокойно. Ромаль спал, лежа на боку. Одеяло наполовину скрывало его крепкое тело, но она отчетливо видела красивый рельеф его мышц.

С ним все в порядке! Ромаль вернулся живой и невредимый, спокойно спит, только, возможно, голодный. Но эти два дня так утомили его, что, скорее всего, про голод он и не вспомнил. София подошла ближе и взглянула на его профиль. Чертовски красивый мужчина, что тут греха таить. Хотелось даже провести по его лбу, носу, губам… У него очень чувственные губы. Ее так сладко и нежно еще никто не целовал. София ощутила легкое смущение, вспомнив его поцелуи. Как жаль, что Иво целуется совсем по-другому. И губы у него напряженные…

София поморщилась и попыталась откинуть эти мысли прочь. Но на их место приходили другие – лечь рядом, обнять и уснуть. И это наверняка была бы самая спокойная ночь за последние десять лет. Ведь она заслужила? Пятнадцатилетняя девочка когда-то мечтала об этом, закрывая глаза и обнимая подушку. Что мешает ей воплотить мечту в реальность? Остался один день, и больше она не увидит Ромаля. Так хоть останется в воспоминаниях этот момент.

Скинув обувь, София прошла к Ромалю с другой стороны, забралась на кровать и обняла его со спины. Коснулась головой его подушки, ощущая ее мягкость, и вдохнула уже знакомый запах этого мужчины. Запах мужества и силы. Она уткнулась ему в шею и закрыла глаза, ощущая, как его пальцы переплелись с ее в замок. Слегка улыбнувшись, София начала погружаться в сон. Ничего не снилось, спалось крепко.

Утром София проснулась от шепота на ухо и нежного прикосновения к губам – Ромаль провел по ним пальцем.

– Спящая девушка, что ты здесь делаешь?

Она открыла глаза, мужчина был совсем близко. Чем объяснить ее нахождение здесь? Шла мимо, решила заглянуть и уснула? Звучит глупо. А разве нужны слова, когда ее так нежно касаются его руки? Когда она еще сонная, расслабленная, когда ей нравятся эти касания и то, что она от них чувствует.

– Я… – София что-нибудь бы придумала, но он приложил палец к губам, не дав договорить.

– Лучше не говори. Правду ты все равно не скажешь. Я что-нибудь придумаю сам.

– Я ждала тебя, – тут же ответила она, и это было правдой. Она смотрела на него, лежа на подушке рядом, хорошо хоть, одетая, – но, видимо, ты все же ужинал в «Цеппелине».

– Нет, – улыбнулся он, – но уже пожалел об этом, потому что дома ужин остыл. И меня никто не встретил.

– Я уснула, – виновато улыбнулась она. – Честно сказать, не думала, что ты придешь голодным.

Взгляд Ромаля упал на ее губы, он провел по ним пальцем.

– Я голодный, – прошептал он.