Как только дети, оставшись довольными подарками, убежали, дорогу гостям преградили женщины в цыганских нарядах, встречавшие у входа в дом. Среди них была Шафранка. Настроение Софии сразу испортилось. Умом она понимала, что девушка здесь живет… Но видеть ее возле этого дома было больно. Цыганка постоянно здесь крутится. Было что-нибудь у Анхеля с ней? Целовал он ее? Спал с ней? От таких мыслей у Софии пропала улыбка, но надо было как-то держать лицо.

Дверь в дом распахнулась, и это означало, что можно входить.

Музыка зазвучала громче, возвращая в реальность. Не время думать о своих чувствах. Сейчас время Милоша! Снова накатило волнение, но София набралась храбрости и, переступив порог дома, зашла внутрь.

Ее встретили знакомая обстановка и улыбка бабушки Гюли. Рядом стоял Анхель и не отрываясь смотрел на Софию, улыбаясь ей.

– Мишто явъян ^[3], – произнес он и указал на стол, – этот дом всегда рад гостям.

– Наис ^[4], – София обратилась к Анхелю на цыганском языке. Она выучила не так много слов, но те, которые говорят чаще всего, запомнились быстро. – Мы пришли, чтобы получить одобрение с вашей стороны на союз моего брата Милоша и твоей сестры Ясмин. – Она передала ему в руки бутылку, покрытую золотом.

Никто не знал, когда он поставит ее в центр стола, ведь именно в этот момент он подтвердит, что согласен отдать свою сестру замуж. Анхель медлил.

– Сначала обсудим детали, – кивнул он без улыбки, без шуточек, все было серьезно.

Бабушка Гюли села на свое место, Йоване выпала удача сесть рядом.

– Не беги от своих чувств, иначе может оказаться поздно, – сказала старушка, повернувшись к ней.

Йована перевела взгляд на Софию, но той было не до прогнозов и гаданий. Она пыталась рассадить всех гостей, но не могла найти Розу. Ясмин не было потому, что будущая невеста не должна присутствовать на сватовстве, она придет только тогда, когда Анхель позовет ее. Роза могла быть с сестрой и просто забыть о времени.

Анхель тоже заметил отсутствие младшей сестры и громко позвал ее.

Все стали рассаживаться по своим местам. София оказалась по правую руку от Анхеля, их разделял Милош. Когда все сели, Анхель обратился к нему:

– Ты мне как брат, но Ясмин моя сестра, а для своей сестры мне хочется всего самого лучшего. Скажи, что ты в будущем дашь ей? И я пока говорю не о деньгах. Будешь ли ты оберегать ее? Давать все самое лучшее? Будешь ли заботиться о ней и о ее семье? Ты знаешь, как для цыган важны эти моменты. Сейчас ты должен здесь, при всех, сказать свои слова, доказывая, что ты не передумаешь и будешь заботиться о моей сестре всю свою жизнь.

Наверно, это был самый важный момент. Видно было, как Милош нервничает, но в то же время он держался уверенно и достойно.

– Я люблю Ясмин уже много лет. Разве это не доказательство того, что моя любовь к ней бесконечная? Я буду относиться к ней всю жизнь с большим трепетом. Буду заботиться о ней и о ее семье. Обещаю, что она никогда не пожалуется на меня и будет жить в любви и достатке. Я буду давать ей все самое лучшее и уже сделал большой шаг, когда устроился на работу. Я хочу зарабатывать сам, поэтому прошу отложить свадьбу до того времени, пока не накоплю на нее, пока самостоятельно не встану на ноги. Мое терпение – самое большое доказательство, что я готов сделать жизнь Ясмин самой лучшей.

София улыбнулась, слыша уверенность в голосе брата. Он держался молодцом.

– Мне бы хотелось, – продолжил Анхель, – чтобы Ясмин жила в цыганском поселке, а насчет твоей работы мы подумаем и, возможно, найдем ее где-нибудь поблизости.

Милош кивнул, соглашаясь на все. Про «Бубамару» София ему ничего не говорила, но брат сейчас явно не хотел перечить Анхелю или был уверен, что тот прав в любом случае.

Потом пришла очередь высказаться бабушке Гюли, которая мило улыбнулась и протянула Милошу тарелку со сладостями.

– Ясмин подобна цветку, который растет в нашей деревне. Мы цыгане, и наши традиции ты знаешь с детства. Будешь ли ты так же их соблюдать и дальше?

– Ваши традиции стали моими традициями. Мне не нужно их изучать, я слишком хорошо знаю цыган и вашу культуру. Она стала мне роднее, чем моя собственная, данная от рождения. Всю свою сознательную жизнь я был с вами и хочу оставаться здесь и дальше.

Софии стало грустно после этих слов. Она не видела Анхеля, потому что его загораживал Милош, но видела бабушку Гюли, сидевшую напротив. Та улыбнулась Софии явно не просто так. То ли почувствовала ее грусть, то ли по своей причине. Ее сложно было понять. Тут же вспомнились все ее слова о будущем: про живот, про кашу… И про женитьбу. Только эти предсказания противоречили друг другу. Женитьба перебивала и кашу, и бедный живот. Так кто же она для этой семьи? Может, ей отведена роль сестры мужа Ясмин, которая изредка будет приходить в дом и варить кашу?

– Мы любим тебя, наш дорогой мальчик, – закончила бабушка свою речь.