— Повесили. Луиза, конечно, была напугана, но… — он махнул рукой, — раньше ты тоже боялась его. Когда в следующий раз он снова увидит картину, позаботься, чтобы рядом не было людей.

— В следующий раз такого не будет, — прошептала она, — я обещаю.

— Знаешь, — он дотронулся до ее плеча, — почему-то я тебе верю.

Антонио внес елку в дом, и еловый запах тут же окутал все помещение. Запах детства и запах одиночества. В ее детстве наряжать елку было важным домашним событием, отец помогал матери дотянуться до верхушки и надеть рождественского белого ангела с пушистыми крылышками. Тогда Рождество было для Дианы семейным праздником. После смерти отца и отъезда матери в Аризону все изменилось. Елка стала символом одиночества.

Пока мужчины разговаривали, сидя в креслах возле стеклянного столика, Диана отыскала коробку с рождественскими игрушками, одновременно стараясь подслушать их разговор. Но Антонио не сказал ничего существенного, кроме того, что Найт просил Стефано приехать к нему завтра. Хорошо, что не сегодня.

Вешая на зеленые ветки маленькие шарики, прикрепляя к ним красные бархатные бантики, Диана вспоминала все свои рождественские праздники, и улыбка невольно коснулась ее губ. Почему бы не выкинуть из головы последние годы жизни и начать собирать новые воспоминания? Она взглянула в сторону мужчин и встретилась с синими глазами. Стефано пристально наблюдал за ней, немногословно поддерживая разговор с Антонио.

А есть ли у него воспоминания об этом празднике? И где, вообще, он справлял Рождество последние десять лет?

— В связи с последними событиями предлагаю не устраивать праздник в здании «Morte Nera». Мы теперь мишень Грифа, — произнес Антонио, смотря на своего босса и ожидая его ответ. Диана тут же обернулась к ним:

— Вы справляли Рождество в здании «Morte Nera»?

— Мы всегда справляли Рождество в здании «Morte Nera» накануне Рождества, — засмеялся Антонио, — но впервые за десять лет мы отойдем от этой традиции.

Кажется, она уже слышала сегодня эти «впервые за десять лет». С ее появлением, судя по всему, у них многое стало «впервые».

— Ну почему же, — Стефано прищурился, хитро улыбаясь, — мы не отступим от традиции. Мы перенесем праздник в ночной клуб, открытие которого я планирую накануне Рождества. Пусть люди веселятся, они заслужили праздник.

Это было потрясающей идеей! Диана, удовлетворенно улыбаясь, достала из коробки рождественскую звезду. Она была вместо того самого ангела с пушистыми крылышками, что отец помогал матери надевать на верхушку елки.

— Отличная идея, Стеф. Надо созвать побольше прессы, тогда Гриф не посмеет взорвать все к чертям.

Диана вздрогнула от этих слов, все еще держа в руках серебристую звезду. Идея праздника в клубе ей понравилась, но чтобы все было так открыто?.. Возможно, Антонио прав. И стоит собрать побольше прессы. И охраны.

— Я займусь подготовкой, — произнесла она, глядя на верхушку елки, — только для начала надо придумать название.

Она встала на цыпочки, пытаясь надеть звезду, когда знакомые сильные руки нежно коснулись ее пальцев.

— Я помогу. — Нежный баритон возле уха, и она от неожиданности выпустила игрушку.

Он легко надел ее на верхушку елки, но хмурый задумчивый вид Стефано не ускользнул от Дианы:

— В детстве мой отец сажал меня к себе на плечи, и я надевал рождественскую звезду на макушку, чем завершал украшение елки.

Боги! Диана удивленно взглянула на него. Его воспоминание! Впервые за все время, что она знает его, он сам сказал ей о маленьком эпизоде из прошлого. Маленьком, но таком важном.

— Мой отец помогал матери надевать ангела на елку, — прошептала она, — потому что она не доставала до верхушки.

Стефано улыбнулся. У каждого есть воспоминание. От них не убежать.

— Видимо, мне придется делать это всегда.

— Видимо, это твое призвание, — произнесла Диана, все еще любуясь цветом его глаз.

Антонио специально прокашлялся, чтобы про него не забыли, и Стефано усмехнулся, подмигнув Диане.

Нет, раньше он был другим, совсем другим. Он казался ей убийцей, и от одного его взгляда ей становилось страшно. Сейчас она видит в нем не убийцу, а потерянного человека, заблудившегося в этом мире. Прошлое не ушло, оно сидит где-то глубоко внутри, давит на него, причиняя боль. А он вынужден делать больно другим, скрывая свои эмоции.

Она проследила, как грациозно он прошел по комнате, как налил гостю виски. Какая прямая при этом у него спина, как гордо он держит голову. Что он тут делает? Его место там, в далекой Ломбардии, среди изысков и культуры, среди аристократии и титулов. И может, он и считает себя главой криминальной группировки «Morte Nera», но в душе он миланский герцог, в крови которого течет тысячелетняя история рода.

— Так что насчет названия? — не унимался Антонио. — Диана, может, у тебя есть идеи?

— Пусть решает владелец клуба. — Она обратилась к Стефано: — Назови его так, чтобы сердце отзывалось.