– Они плохо с тобой обращаются, – поджав губы, сочувствуя мне.

Потому что знала, каково это проживать жизнь, которую тебе навязали.

– Хочешь, покажу тебе пару приемов, чтобы ты смогла защитить себя? – переводя тему, в надежде, что девушка согласится.

Дашери кивнула и встала со стула, я поднялась следом, и у меня закружилась голова. Приложив руку к животу, я медленно моргнула, затем выпустила медленно воздух через рот.

– Витэлия? – Дашери обеспокоено схватила меня под руку. – Присядь.

Я схватила ее за горло, девушка вскрикнула, замерев на месте.

– Кадык, глаза, пах, Дашери. Три основные точки, которые помогут тебе обезвредить противника на какое-то время и спасти тебе жизнь.

Она сглотнула, и я расцепила хватку. Напугать ее не входило в мои планы, но место, где мы находились, наполнено безжалостными ублюдками.

– Смотри всегда туда, куда не собираешься наносить удар. Это приведет в замешательство, – я подошла к столу в поисках холодного оружия. – У тебя будет восемь секунд, чтобы проанализировать пространство. Лучше, чтобы ты сделала это заранее. Убежать далеко не выйдет, если ты не профессиональная убийца, то в девяносто семи процентах тебя догонят и убьют. Сделай это первой.

Протянув ей ножницы, увидев проблеск азарта в ее карих глазах. Взяв из моих рук свое первое оружие, рассматривая со всех сторон.

– Я же могу обезвредить и не убивать человека?

– Можешь, – кивая, облокотившись о столешницу. – И ты можешь выбрать смерть без мучений.

Она отрицательно покачала головой. Конечно, поставь их вместе с Розабеллой, они были бы идеальной парой, сотканной из невинности, нежности и всепрощения.

– Я не хочу никого убивать. Даже таких людей, как они, – возвращая ножницы в подставку, ее взгляд смягчился. – Даже у самой темной души есть возможность вернуться к свету.

Мой урок самообороны провалился. Меня будто отчитал в храме священник.

– Когда ты будешь колебаться, возвращая их души к свету, Дашери. Вспомни, сколько ваших деревень было разгромлено и сколько детских душ убито, – отталкиваясь от стола, разозлившись на ее слова. – Может, мы недостаточно познали тьму, чтобы обращаться к свету.

Ручка двери щелкнула, и в комнату зашла Арбери, она застыла в проходе. Глазами она оглядела сначала меня, потом Дашери, затем они приобрели узкие щелочки, подозревая нас в сговоре.

– Тебя только не хватало, – заворчала я, присаживаясь на диван.

– Что ты здесь делаешь? – командный голос, даже скорее унижающий в отношении девочек, раздражал.

– Я помогала обрабатывать рану, – без колебания ответила Дашери, виновато опустив взгляд.

– Разве тебе не надо убирать зал перед приходом гостей? – она прошла в свой кабинет, бросив телефон на стол, скидывая туфли. – Или ты думаешь, что я займусь этим вместо тебя?

– Прошу прощение.

Дашери выскользнула за дверь, аккуратно помахав мне рукой.

– Хорошая девочка, вот только не осознает, что с помощью своих внешних данных может избежать огромное количество проблем, – взяв в руки графин, наливая воды в стакан.

– Ты могла бы помочь ей сбежать, а не учить смирению, – рана на спине заныла, и я поменяла положение.

– И куда они пойдут? Без денег, с фальшивыми документами? – сделав глоток, давая мне шанс придумать план получше. – Здесь больше возможностей, чем на свободе.

– Нелегальных и унизительных, которые выбирали не по своей воли, – я встала и подошла к столу, за которым сидела Арбери, разминая ноги.

– Бернардо не врал, ты очень капризная девочка, – женщина ухмыльнулась.

Уверена, что Волларо старший предпочел другое слово, например: строптивая сука.

– Вы говорили обо мне?

Мне было любопытно, потому что еще вначале я заподозрила тот шлейф ревности от Мартиного и равнодушного спокойствия Арбери, когда Бернардо был рядом. Арбери ощущала себя хозяйкой, но, скорее, это были лишь мои предположения.

– Говорили, – она рассмеялась. – Мы много о чем разговариваем.

– Ты его любовница, – это было уже не предположение с моей стороны.

– Как грубо с твоей стороны, – Арбери встала, пройдя к огромному шкафу, открывая. – Я женщина, одна из многих, которых он когда-то желал. Все очень просто, мужчина у власти имеет искушение вроде красивых женщин. Так всегда было и будет.

Достав очередное блестящее вечернее платье красного цвета, прикладывая к себе перед зеркалом.

Я ничего не ответила, переубеждать мне не было интереса. Арбери уже давно установила в своем мире собственные законы и правила, ее правда и норма совершенно не были похожи на мой внутренний устой и правила жизни.

Возможно, она была настолько одинокой и напуганной, что жажда жизни действительно подтолкнула ее к «таким» мерам восприятия жизни, а после такого отношения уже не верила, что может быть по-другому.