Хватая его за плечи, поднимая с пола, слыша, как рвется ткань футболки. Картина, что висела на стене, была как нельзя кстати, потому что в следующее мгновение я разбил стеклянную рамку, припечатав лицо Теодоро, рассекая и без того поврежденное лицо. Отталкиваясь от стены, парень продолжал сопротивляться моей силе и успешно нанес удар в нижнюю часть лица, разбивая нижнюю губу. Привкус крови во рту стал концом моего контроля, с этой секунды я не слышал ничего и никого, состояние аффекта захлестнуло, призывая к разрушению всего, что препятствует на моем пути.

Брат подскочил ко мне, преграждая путь, пытаясь удержать меня на месте, Вито вцепился в меня сзади. Теодоро опустился на диван, тяжело дыша, Алонзо приблизился, защищая, если потребуется.

– Кого вы, дьявол, защищаете? – огрызаясь, посмотрев в глаза брата.

– Тебя. От последствий, которые ты можешь совершить, – Вито знал, что говорил, мой брат был не единственным, кто видел меня в гневе.

– Захочет ли Ви быть с тобой, если ты оставишь от ее брата огромное пятно на диване? – добавил Антонио.

Я перестал двигаться, взвешивая слова брата. Девяносто девять процентов, Витэлия больше никогда не захочет меня видеть.

– Тебя так злит, что я не стал сидеть, придумывая очередной план-пустышку, а просто начал действовать?

Теодоро ухмыльнулся, стирая кровь с лица, что капала с подбородка.

– И к чему это привело, Тео? – Прищурившись, ожидая ответа, желательно с извинениями. – Всё, что ты сделал – подставил ее. Потому что за каждый твой необдуманный шаг будет платить она, Тео. Ты оказался на территории сразу двух кланов, китайцы теперь будут пристально следить за тобой.

– Мы достаточно их слушали, но этого не хватило, – подскочив с места, закричал он в ответ на меня. – Они насмехаются над нами, а мы принимаем их пощёчины. Насилие – единственный язык, который понимают эти твари!

Донесся детский плач со второго этажа, мы одновременно подняли головы к лестнице, Лиа стояла, укачивая Эйми на руках, в одной пижаме.

– Почему кричите в доме! Вы вообще видели, сколько времени? – Девушка поморщилась от яркого освещения, спускаясь к нам.

Дернувшись к ним, я забыл, что меня по-прежнему держали.

– Отпустите, – Прорычав, забыв про все, что происходило до этого момента.

Взяв аккуратно Эйми из рук Лиа, прижимая к своей груди. Она снова захныкала.

– Chut, ma petite étoile* (тише, моя маленькая звездочка).

У Эйми раскраснелись щеки, я коснулся маленького личика, чтобы вытереть мокрые дорожки из слез.

– Кристиано, что с твоим лицом? – спросила Лиа, потянувшись, заметив разбитую губу, но я резко отошел от нее, не желая, чтобы она касалась меня.

Девушка, испугавшись, отдернула руку, взглянула на ребят, Антонио напрягся. Это выглядело грубо с моей стороны, но я желал только одних рук, касающихся моего лица.

– У нее температура? – спросил я, разорвав неловкую тишину.

– Она звала тебя во сне, а потом мы услышали ваши крики, – Лиа переминалась с ноги на ногу, словно это ее вина.

– Это не твоя вина, – Обходя девушку, поднимаясь в комнату. – Алонзо, мне нужен врач, немедленно!

У Эйми поднялась температура до тридцати восьми. Пока врач осматривал ее, она вцепилась в мою руку, не желая сотрудничать с посторонними лицами. Она сердилась, плакала, пыталась вывернуться из чужих рук, цепляясь за меня, повторяя твердое: «Нет».

Врач ушел, а она все еще держала меня в своих объятиях, не выпуская, словно боясь, что я исчезну, и тихонько прижималась щекой к моей руке.

На улице начинало рассветать, я вышел на балкон, устремив взгляд на линию горизонта, где просыпалось солнце. Море было спокойным, все вокруг было тошнотворно спокойным, и это злило еще больше. Проводя рукой по лицу, зажмуриваю глаза, что щипало от недостатка сна.

Мир продолжает радоваться и жить, когда в тебе умерли все подобные чувства. Каждый новый день – счастливый, просто это ты выбираешь быть несчастным.

– Решил подрочить на рассвет? – Брат всегда делал моменты особенно «приятными».

Обернувшись, Тони стоял, прижавшись спиной к балконной балюстраде, зажав в зубах сигарету. На нем были только спортивные серые штаны и довольная ухмылка. Иногда я завидовал, что он постоянно был в настроении, но на самом деле за шутками Антонио скрывалось много разного дерьма, которым он редко делился.

– Я не осуждаю тебя, сейчас это лучший способ сбросить стресс, – выдыхая сигаретный дым, добавил брат.

– Почему ты каждый раз лезешь в мои штаны?

– Нет, брат, мне было достаточно одного раза, чтобы убедиться, что родители наградили нас поровну.

Я закатил глаза, не понимая, к чему вообще он завел разговор про члены.

– Надеюсь, ты спишь спокойно, Тони. Скажи мне, если тебя мучают детские комплексы, мы обязательно найдем лучшего врача, – разминая шею, почувствовав легкий ветер.

– Дай подумать? – Он подошел ближе, протягивая сигарету, но я отказался. – Может быть, день, когда ты заблевал мою кровать, перебрав с папиным виски?

– Мой список не сравнится с твоим. Ты в этом чемпион, Тони, – вспоминая детские дни двух итальянских сорванцов.

– И я бы хотел продолжить оставаться им, чтобы ты прикрывал мою задницу. Крис, если ты сойдешь с ума, мы пропали.