– Марко никто не может понять, даже его брат с трудом разгадывал этого ребенка, – она встала, доставая посуду. – Я приготовила овощной суп, надеюсь, ты ешь такое.

– В их семье все очень специфические, – пробубнила я, принимая тарелку супа. – Спасибо.

– Влюбляясь в мафиози, подсознательно понимаешь, что жизнь не будет безопасной.

Грейс видела иную картину нашего мира, ей не приходилось расти в осознанном и укрепленном сообществе, где безопасность – изначально залог крепкой структуры организации. Мы редко воевали, но все чаще стали завоевывать, не прибегая к оружию. Оружие стало бизнесом и развлечением в целях важных переговоров в узком кругу высшей касты.

– Хочешь убедить меня, что Волларо умеют любить? – попробовав суп, я поняла, что бутербродов было недостаточно.

– Вода точит самый острый камень. Мы все состоим из плюсов и минусов в равной доли. Вопрос лишь в том, готова ли ты принять эти минусы, чтобы наслаждаться плюсами?

Она съела две ложки супа, взглянув на ребенка, который спал в детской коконе.

– Как его зовут? – спросила я, уверенная, что это мальчик.

– Элиа. Рензо придумал имя своему сыну еще до того, как мы узнали пол ребенка, – она мешала содержимое тарелки, опустив взгляд.

– Ты знаешь, как он погиб?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Марко и Анджело стали слишком часто навещать меня, когда Рензо уехал на переговоры по поручению отца, – девушка коснулась безымянного пальца на руке с татуировкой паука, которого я не сразу заметила. – Я тогда была на втором месяце беременности, видимо, они пытались оградить меня от стресса, чтобы не навредить Элиа.

Я взглянула на ребенка. Он был таким сладким, его маленькая грудь равномерно вздымалась, а серый комбинезон с изображением белых звезд напомнили мне о дочери, которую мне резко захотелось обнять. И чем больше я думала об этом, тем сильнее жгло в груди от тоски.

– Как благородно с их стороны, – выдохнула я, съев еще ложку супа. – Разлучать детей с родителями самое подлое преступление.

– Не знаю, от чего Марко тебя защищает, но я рада, что у него появилась женщина…

– Я не его женщина! – ударив ложкой по столу, повышая голос, забыв про ребенка.

Грейс вздрогнула, мы тут же одновременно взглянули на Элиа, выждав несколько секунд, оценивая ситуацию. Потом я вернулась в прежнее положение, продолжив, понижая голос:

Они взяли меня в плен за смерть Рензо, чтобы отомстить моей семье. Моему мужу, который всего лишь защищался и первый получил пулю, едва не погибнув.

– Вот как, – все, что смогла произнести Грейс.

Губы девушки слились в тонкую полоску, а глаза смотрели перед собой, разминая подушечки пальцев поочередно.

– Извини, но я не могу быть уверенной в том, что Кристиано действительно убил Рензо. Потому что знаю своего супруга, как и ты доверяешь Каморре, – замолчав, я ждала, что она взбесится и выгонит меня из квартиры. – Мне жаль, Грейс, искренне жаль, что твое сердце разрывается от боли утраты. Но… У меня тоже есть дочь, которая на протяжении месяца засыпает без матери, – мой голос дрогнул от образовавшегося кома в горле.

Мне не хотелось вызывать жалость, но я действительно была загнана в тупик. Алонзо мертв, возвращаясь к произошедшему, меня травмировали мысли о том, что Теодоро тоже мог погибнуть за то, что я была недостаточно терпеливой. Потому что оставалась гордой, продолжая показывать свой характер, когда от меня требовали безоговорочного подчинения и опущенной головы.

Грейс встала, пройдя к кухонным шкафчикам, достав оттуда кнопочный телефон, протягивая мне.

– Теперь у тебя есть возможность, и это все, что я могу сделать, – она подошла к сыну, аккуратно забирая его и уходя в комнату.

Я смотрела на телефон, долго думая, с кем могла бы связаться? Конечно же, это должен быть Кристиано, но диалога бы не вышло, мне требовалось от него полное отстранение и холодная голова. Несмотря на то, что он был куда более сдержан, его агрессивная сторона не была безопасной ни для кого.

Закусив нижнюю губу, взяв в руки телефон, набирая цифры, сердце колотилось, а ладони покалывало от страха. Вдруг Марко узнает, и Грейс подвергнется опасности из-за меня? Гудки тянулись, поселяя во мне сомнения в сопутствующем желании сбросить вызов.

– Алло? – ее бархатный голос вызвал новую порцию слез на моих глазах.

– Привет, Рози.

– Боже, Витэлия! – закричала она в трубку. – Это правда ты?

– Тише, прошу. То, что мы разговариваем, никто не должен узнать. Хорошо? – я молилась, чтобы ее крик не привлек внимание.

– Скажи мне, что с тобой все в порядке! Они присылают нам видео, как… Это невыносимо! Почему они делают это? – ее голос осип из-за плача. – Они убили Алонзо, Теодоро в больнице…

– Со мной все хорошо. Правда. Видео имеют обманчивый характер, чтобы надавить на семью. Я в порядке, – отчасти мои слова имели определенную долю правды.

– Я безумно скучаю по тебе. Мы все скучаем.

– Как Теодоро? – У меня не было времени на нежности.