— Чертовски скучал по этому рту, — бормочет Бишоп мне в губы, прежде чем упасть на колени.

Сжимая его волосы в кулак, я поднимаю его голову, чтобы он посмотрел на меня снизу.

— Во-первых, о нас никто не узнает, а во-вторых, ты больше никого не трахнешь. Понятно? — шиплю, мои брови изгибаются, хотя я знаю, что он меня не видит. Я снова дергаю его за волосы. — Если ты не можешь согласиться не спать с кем-то еще, пока мы трахаемся, Бишоп, ты можешь уйти прямо сейчас, и я позабочусь о себе на сегодня, — предупреждаю я.

Его скользкий язык прижимается к внутренней стороне моего бедра.

— Да, детка, уверен, что смогу это сделать, так как я не погружаю свой член в любую щель.

Я откидываю голову назад.

— Ненавижу тебя.

Он облизывает меня до самого соединения бедер, а затем прикусывает нежную плоть.

— То же самое, детка. — Он мягко щелкает мой клитор, и сердце начинает биться в груди, а колени почти подгибаются. — Не двигайся! — приказывает он, отстраняясь от меня. Бишоп возвращается ко мне и обхватывает своими восхитительными губами мой клитор, наклоняясь еще ниже, когда его язык скользит глубоко внутри меня.

— О, черт! — Тяжело дышу, снова хватая его за волосы и пытаясь бороться с желанием упасть на землю. Он проводит языком до моего клитора, снова кружа, прежде чем один из его пальцев скользит внутрь меня, а затем присоединяется другой. — Бишоп, — стону я, когда он ускоряет темп и его палец загибается, чтобы попасть в то место во мне, куда попадал только он.

Обычно я достигаю клиторального оргазма, но с Бишопом я узнала, насколько приятным может быть проникновение и трах с человеком, который знает, что, черт возьми, он делает. Я выгибаю спину, прижимаясь к его рту.

— Черт, — хнычу я.

— Да, детка, отпусти, — стонет он, прижимаясь к моему клитору. Его рука касается моих лодыжек, когда он ласкает себя, и с этой мыслью я взрываюсь на его языке, мое тело дрожит, а мой мозг плавает в глубокой, темной, туманной дымке эйфории.

В последний раз, облизав мою промежность, Бишоп встает, его палец снова погружается в меня. Он отстраняется и подносит палец к моему рту. Я открываю — неохотно, заметьте, — и он просовывает палец мне в рот. Кружу вокруг него, посасывая сладкий вкус своего удовольствия.

— Это... доказательство того, что ты солгала мне, Китти, — рычит Бишоп, вытаскивая пальцы из моего рта.

— И что ты собираешься с этим делать? — я насмехаюсь над ним, ухмыляясь.

Тишина.

Затем парень наматывает мои волосы на кулак и дергает меня за волосы так сильно, что, клянусь, я чувствую, как пряди срываются с моей головы. Притянув мою нижнюю губу к своему рту, он грубо прикусывает ее, пока я не чувствую привкус крови.

— Сейчас? Теперь я собираюсь поиграть с тобой.

Ухмыляюсь ему, и его хватка усиливается. Я шиплю.

— Я не игрушка, Бишоп.

— Неправильный ответ, Мэдисон, потому что ты моя игрушка, и последняя игрушка, которая у меня была, — его другая рука сжимает мое горло, как удавка, когда его рот снова скользит по моему, проплывая над отметиной от укуса, — сломалась.

Хейлс?

Слишком возбужденная, чтобы задавать вопросы, провожу рукой по его твердой груди, каждая клеточка вздрагивает под ладонью.

— Мне не нравится быть игрушкой.

— К черту дерьмо. — Он крутит меня за волосы, — и я повинуюсь, потому что у него мои гребаные волосы, — прежде чем толкнуть меня на матрас на полу. Мои руки вытягиваются, чтобы не упасть, и я выгибаю спину, прижимаясь к нему. Его пальцы впиваются в мои бедра, когда Бишоп проводит рукой вниз от шеи. — Бл*дь, у тебя чертовски сексуальный позвоночник.

— Что? — шепчу я, оглядываясь через плечо, но он надавливает на мою голову, пока мое лицо не зарывается в мягкое одеяло, а задница не поднимается высоко в воздух.

— Интересно, — шепчет он, вводя один палец внутрь меня, прежде чем его рот приближается к моей киске сзади, — каково это — разобрать его на части.

Я делаю паузу, мое дыхание замирает. Что, черт возьми, это значит? И почему мне все равно? Втираюсь ему в рот, игнорируя тот факт, что моя задница, вероятно, находится прямо перед его лицом, но он не возражает. Высунув язык, он облизывает мою киску, а затем подходит к колечку моей задницы, облизывая мой выход. Срань господня!

— Да, — бормочет он, поднимаясь. — Я бы тебя, бл*дь, отымел, Китти. — Затем его рука опускается на мою ягодицу с жалящим шлепком. Я кричу, потому что мне чертовски больно. — И я с нетерпением жду, когда ты сломаешься в моих руках. — Затем вдавливается в меня, пока не прорывается сквозь мой тугой вход, ободок его члена задевает каждый дюйм моих влажных стенок. Бишоп толкается один раз. А потом еще раз. Каждый раз головка его члена восхитительно трется о самую чувствительную часть моей киски.